Елена Троянская

Я отошла довольно далеко от стены, когда наткнулась на Антимаха.

По лицу Гектора было понятно, что он не верит моему рассказу.

— Хорошо, тогда спроси его сам, — предложила я. — Ты увидишь, как он удивится, что ты знаешь.

— Я непременно спрошу. Но если это правда… Антимах всегда твердо настаивал на том, чтобы оставить тебя в Трое и использовать как приманку для греков. А вот Антенор более всех стремился к прекращению войны. Но теперь уже поздно.

— Именно это я тебе и говорил, — напомнил Парис. — Война катится вперед, и никто не в силах остановить ее. Того, кто попытается это сделать, она отбросит в сторону или раздавит.

— Я должен вернуться на поле битвы, — ответил Гектор. — Иначе скажут, что я тоже трус.

Он резко развернулся.

— Я не трус! — крикнул Парис. — Перестань называть меня трусом.

— Не я называю тебя трусом, а те, кто стал свидетелем твоего бегства.

— Я не бежал! Я объяснил тебе…

Но Гектор уже вышел, его шаги удалялись по лестнице.

— Парис, отныне нас будут считать трусами и злодеями, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Мы с тобой знаем правду, но людей не разубедишь.

— Мы должны! Должны очистить наши имена от клеветы.

Сейчас он действительно выглядел глупым мальчишкой, как назвал его Гектор. Точнее, не глупым, а наивным.

— Парис, война требует жертв. Моя племянница Ифигения стала первой жертвой этой войны с греческой стороны. Нам предстоит стать жертвами с троянской стороны. Правда, пока мы пожертвовали не жизнью, а добрым именем. Ничего не поделаешь — такова война.

— Я считал, что жертвы войны — убитые воины и разрушенные города.

— Человеческое сердце — самая дорогая жертва, — ответила я, чувствуя полное изнеможение.

— Ты лишилась сил, защищая меня, — улыбнулся Парис. — Настоящий герой! Правду говорят, что женщины сражаются отчаяннее мужчин. К счастью, амазонки держат сторону Трои.

— Пора их уже позвать на помощь.

— Да, а то будет поздно.

— У меня нет таких полномочий. Это может сделать только Приам.

— Он будет сомневаться и откладывать со дня на день, пока греки так не обложат город, что к нему нельзя будет подойти. Ты должен послать за амазонками сам. Разве ты не царевич?

— Но такие решения принимает царь.

— А на этот раз прими решение ты. И увидишь, как изменится отношение к тебе.

Я была сыта по горло церемониями и полна решимости начать свою собственную войну.

— Амазонки уже в пути, — сказал Парис.

Мы сидели в своей комнате на верхнем этаже. Он чистил свои доспехи, когда внезапно поднял голову и сообщил мне новость. Вечерами мы уединялись здесь. Нижние этажи по-прежнему населяли наши «гости», но у себя наверху мы чувствовали себя далеко от всех, как в орлином гнезде. Порой бои шли под самыми стенами Трои, но попытки штурмовать их прекратились.