Елена Троянская

Я лежал, завернутый в волчью шкуру.

— О, это священное место! По крайней мере, для меня. Там я перешел из одной жизни в другую.

— Мы пришли сюда, чтобы найти другое место. Там ты тоже перешел из одной жизни в другую и в результате навлек беду на Трою.

— Да-да… — Радость покинула его голос. — Это место…

— Ты сказал, что сможешь его найти.

Он резко повернулся и пошел в противоположном направлении. Ясно было, что он хотел отложить поход туда или вовсе избежать его. Мы то спускались в долины, то поднимались наверх. Тропинка вилась и петляла.

Неожиданно мы оказались на просторной поляне, по краям которой росли высокие темные кипарисы. Через нее протекал прозрачный ручей и терялся в зарослях. Парис остановился.

— Вот это место. Я спал здесь, под деревом у ручья. Вот под этим.

Парис дотронулся до ствола старого дуба, который отбрасывал обширную тень.

— Под голову я подложил вот этот камень.

Парис опустился на колени и погладил его.

— Тогда на деревьях было больше листьев, но в целом все как сейчас.

Он закрыл глаза и притворился спящим.

— А потом я услышал и увидел их…

Я не слышала ничего, кроме шума ветра в деревьях.

— Кажется, с ними был еще кто-то… Мужчина. Гермес! Как я мог забыть о нем? Именно он сказал, что я должен выступить судьей и разрешить спор между богинями. Он добавил, что ничем не может мне помочь, я должен принять решение самостоятельно. Еще он сказал, что моя красота и справедливость позволяют мне быть судьей. Затем я поднялся, и они повели меня…

Он покрутил головой и воскликнул:

— Вон туда! В ту рощу.

— Пойдем же скорее туда, — сказала я.

В центре рощи находился глубокий пруд, в него с высоких камней падал ручей, который питали воды во время таяния снегов. Летом пруд, наверное, высыхал. От него не оставалось и следа — как от самих богинь. Но сейчас его темная вода выплескивалась даже на берег, который скрывался в тени, в центре пруда отражалось небо. Он был окутан тишиной. Слышался только плеск воды.

— Они приказали мне сесть на этот камень.

— Сами они выстроились передо мной. Мне стало страшно. Во-первых, они были намного выше человеческого роста. У Афродиты рука была длиной с корабельную мачту. У меня не было никаких сомнений по поводу того, что может сделать со мной эта рука. Гермес объяснил, обращаясь ко мне, как к идиоту, что Зевс назначил меня судьей: я должен выбрать прекраснейшую из трех богинь. Она получит какой-то то ли подарок, то ли приз. По-моему, речь шла о золотом яблоке с надписью «Прекраснейшей».

Парис недоуменно покачал головой.

— Может, это все-таки был сон? Неужели богини будут ссориться из-за какого-то яблока с надписью? Каждая может наделать таких сколько угодно.