Елена Троянская

— Подъем будет становиться все круче и каменистее. Факелов хватит только на половину пути. Поэтому пока не будем их зажигать.

— А когда мы придем… на место? — робко спросила женщина, судя по голосу — совсем юная.

— Ты все узнаешь в свой черед. Но о том, что узнаешь, нельзя никому рассказывать. Все, что вы увидите на горе, должно остаться тайной. Все, что вам здесь откроется, должно сгореть на погребальном костре вместе с вашим телом.

Предводительница отбросила капюшон и открыла резкое, волевое лицо.

— Вы поняли, дочери мои?

— Да, Матушка, — откликнулся хор.

Матушка? Как ее зовут? Она являлась хранительницей ритуала, но к ней никто не обращался по имени.

— Вперед! — скомандовала она и направилась в чащу леса.

Она шагала напрямик. Мы следовали за ней. Среди густых деревьев стало совсем темно. Верхушки сосен покачивались на фоне неба. Мы молчали и старались поспевать за Матушкой.

Я посмотрела на Андромаху, восхищаясь ее чистым строгим профилем. Они с Гектором словно созданы друг для друга. Если у них родится ребенок, он будет прекрасен! Лишь бы только этот ритуал — или как он называется — помог им. И мне с Парисом… Андромаха тоже взглянула на меня и понимающе улыбнулась.

Подъем был трудным. Скоро я задохнулась, лицо покрылось потом. Я откинула капюшон, чтобы меня обдувало ветром. В такой темноте можно было не прятаться. Камни скользили под ногами. Однажды я чуть не упала, и Андромаха подхватила меня.

Мы очутились на плоской площадке. Долина виднелась далеко внизу, окутанная голубой дымкой.

— Давайте зажжем наши факелы, — сказала Матушка.

Она опустилась на колени, положила на камень горсть сухого мха, потерла прутиком о кусок дерева. Появился дымок, затем огонь. Она поднесла к нему конец своего факела, а когда он занялся, жестом подозвала соседку и зажгла ее факел.

— Теперь зажги все факелы, — приказала Матушка.

Женщина обошла нас, прикасаясь своим факелом к нашим. И вот все они запылали, и вокруг нас сделалось совсем светло.

— Когда поднимемся на вершину, прошу вас принять все, что будет там происходить, — промолвила предводительница. — Больше ничего не могу вам сказать, только одно: та из вас, которая не отдастся происходящему сполна, ничего и не получит взамен. Поэтому не сдерживайте себя, не сопротивляйтесь.

Факелы разбрасывали искры, и они танцевали вокруг нас, как маленькие шаловливые духи. Сосны стонали и качались, наклоняя стволы, словно танцоры.

— Еще, еще выше, — звала Матушка. — Не замедляйте шаг.

Мы стремились за ней, череда факелов извивалась, как огненная змейка.

Путь становился все более крутым и узким. Нам приходилось карабкаться, держа факел в одной руке, а другой хватаясь за торчавшие корни деревьев или каменные выступы. Наступила темнота, даже луна спрятала свое лицо.