Елена Троянская

Меня била дрожь, но отнюдь не из-за ночной прохлады: я закуталась в теплый плащ.

Все уже собрались. Сборище оказалось внушительным, такого я не видела со времен сватовства. Но эти люди собрались не для того, чтобы просить моей руки, а чтобы обсудить и осудить безумный поступок Париса. Я приготовилась отразить их враждебность.

— Парис! — послышался дружеский голос.

Пламя жаровни осветило лицо Троила. Он пожал руку Париса и спросил:

— Ты обещал рассказать нам все. Для этого матушка собрала нас?

— Думаю, это только одна из причин. От матушки никогда не знаешь, чего ждать.

— Так-так. Наши братья-путешественники вернулись. Почему матушка решила собрать по этому поводу семейный совет? — спросил мужчина с красивым, но недовольным лицом, стоя за спиной Троила и едва взглянув на меня.

— Мой брат Деифоб, — представил его Парис.

Теперь мрачный мужчина посмотрел на меня так, словно сделал большое одолжение.

— А ты кто такая? — спросил он.

— Жена Париса, — ответила я.

— Значит, он наконец-то женился! — рассмеялся Деифоб. — Нашел кого-то получше, чем лесная нимфа, да? Откуда ты родом?

Не дождавшись от меня ответа, он продолжал:

— Он тебе ничего не рассказывал про свою нимфу? Очень жаль, что пришлось ее прогнать, но она действительно не вписывалась во дворец. А ты, пожалуй, отлично впишешься…

Я повернулась спиной к наглецу. Жаль, что я не могла видеть, какое у него сделалось лицо. Судя по его манере поведения, его нечасто ставили на место.

Я оказалась лицом к лицу с прелестной девушкой. У нее были прекрасные черные глаза, из-под капюшона, который скрывал волосы, выбивались блестящие черные локоны, оттенявшие ее щеки.

— Добро пожаловать домой, Парис, — сказал она голосом нежным и чарующим, как взгляд ее огромных глаз.

— Здравствуй, Лаодика. Видеть тебя — всегда радость. Это моя сестра, незамужняя, — пояснил Парис для меня.

— Отец с матерью очень стараются выдать меня. Они ведут переговоры даже с Фракией! Представляешь, Парис, с Фракией! С этими людьми, у которых на голове дурацкие хохолки! Или они все воображают себя царями и устраивают специальную башню из волос, чтобы корона не свалилась!

Бедная девушка на выданье, в разгар переговоров по поводу сватовства. Как ужасен этот период в жизни!

Все новые и новые люди появлялись во дворе, и я почувствовала, какое значение может иметь большинство в такой многочисленной семье. Приам возглавлял целый клан, а у моего бедного отца всего четверо детей, причем двое из них дочери.

— Сколько братьев у тебя? — спросила я Париса.

— Девять родных. И еще тридцать единокровных, как говорят. Правда, я в этом не уверен. Мой отец утверждает, будто у него пятьдесят сыновей, поскольку это звучит впечатляюще.