Трогать запрещено

Пятнадцать лет стремлений и надежд, разбившихся о пару фотографий. Ужасно.

— Юля, ты точно не хочешь побороться за это место в Академии? — словно прочитав мои мысли, спрашивает па. — Я подключу свои связи, лично поговорю с этой вашей ректорессой. Да и Титов, когда объявится, вряд ли останется в стороне. Этот клуб, эти танцы… — замолкает, — хреново, но не смертельно, — я уже сбилась со счета, в который раз он у меня это спрашивает.

Так же, как и не помню, в который раз, отвечаю:

— Я не хочу туда возвращаться. Она унизила меня. Я для нее просто «одна из многих». Я-то знаю, что это не так! Это больно, па.

— Юлька, — вздыхает, притягивает к себе за плечи, — маленький мой цыпленок, — чмокает в макушку. — Мы справимся. И с этим справимся.

— За клуб. Мы с Богданом не рассказали, потому что не хотели тебя беспокоить. Я тогда очень сильно сглупила и понимаю, что нынешнее состояние — это отчасти моя вина. Нельзя было соглашаться на ту авантюру. Но я правда не знала…

— Сейчас я сильно злюсь только на одного человека. На ту, которая посмела втянуть тебя в свои разборки с Титовым. На него, кстати говоря, я тоже злюсь. Ах, да, еще и твоей подружке влетит, при встрече. Но об этом мы поговорим потом.

— Ника не хотела ничего плохого, па! Да и Богдан, он здесь совершенно не при чем!

— Еще как при чем! Мало того, что он не смог как следует заткнуть свою бывшую бабу, Юля, так он еще и тебя защитить не смог от ее нападок. Его нос заслужил еще одну встречу с моим кулаком.

— Так, давай, — перебивает, поднимаясь с кровати, — встаем, одеваемся, пора выдвигаться в аэропорт. Такси будет через пять минут.

— Обещай, что не будешь бить Титова! — подскакиваю я следом, хватаясь за куртку.

Телефон в папиной руке начинает дребезжать.

Степан Аркадьевич Данилов мажет взглядом по экрану, я вижу, что номер незнакомый. Кивает мне, говоря:

— Собирайся, — и отвечает на вызов. — Слушаю?

Пока я застегиваю пуховик и разбираюсь с ботинками, папа внимательно слушает собеседника. Громкость динамиков на минимуме, поэтому все, что мне удается понять, это то, что звонит ему мужчина. Когда я уже готова и накидываю на плечо рюкзак, вставая в пороге, па кидает в трубку:

— Понял. Держи меня в курсе, — и появляется в небольшом коридорчике.

Выражение его лица сложно описать словами. Растерянность, непонимание и… это что, страх? Тревога? Неуверенность?

— Что случилось? Кто звонил? С Богданом что-то?!

— Юлька, ты только сразу не накручивай себя и не паникуй…

— Его машину нашли в трехстах километрах от города. В противоположном направлении от аэропорта. Титова там нет, а его Ауди полностью сгорела…

В Москву мы прилетаем в двенадцатом часу ночи.