Трофей для альфы

Не остановится! Просто возьмет ее здесь, а потом…

- А-а-а! – взвизгнула от резкой боли между шеей и плечом . Оборотень довольно заурчал. С нажимом прошелся языком по метке, слизывая капельки крови.

- Моя, - прохрипел довольно. – Вкусно… - облизал снова.

Двинулся выше и прихватил мочку уха клыком.

Влада судорожно сглотнула. Не выпустит! Вот сейчас устроит шоу на радость охране и подоспевшим ремонтникам!

- Герман, пожалуйста! – трепыхнулась в стальных объятьях. – Пожалуйста, только не здесь! – почти закричала.

И зверь послушал! С трудом, через рычание и клыки, но отодвинулся в сторону, опуская ее на пол. Влада судорожно запахнула разорванную блузку, а оборотень развернулся к двери.

Когти вклинились между створками, и альфа разжал их в стороны. Лифт завис чуть выше уровня пола, но не критично. Слезть можно.

Удерживая двери одной рукой, второй Герман сгреб ее и пропихнул на свободу. И надо бы смирно дождаться, пока зверь тоже выберется из клетки, но Влада бегом рванула к лестнице.

В спину ударил протяжный рык и лязг металла. Дорога растянулась в бесконечность, и Владе мерещилось, что она топчется на месте, но перед носом возник поворот к свободе. А потом пол резко ушел вверх.

- Поймал. Моя-р-р-р!

Играючи перекинув ее через плечо, оборотень через три ступеньки помчался наверх.

В кабинет влетел – чуть дверь не вынес. В два шага очутился около стола и широким движением смел вещи на пол.

На бедра легли крепкие руки и впечатали ее в каменное возбуждение мужчины. Юбка сползла на талию, а трусики кружевным лоскутком улетели в сторону. Влада выдохнула, отчаянно пытаясь расслабиться, чтобы снизить боль от грубого проникновения. Но, еще раз лизнув метку, оборотень опустился на колени и уткнулся между ее расставленных ног.

- Герман! – запищала, отчаянно хватаясь за встрепанные волосы альфы и пытаясь его оттолкнуть.

Оборотень довольно заворчал. Колючая щетина царапнула нежную кожу, когда мужчина потерся щекой о бедро.

- Ой! – вскрикнула, ощутив жадное дыхание там, возле самой чувствительной плоти. – Нет! Фу!

По бедрам легонько чиркнули когти, а в следующую секунду их гладили уже человеческие пальцы. Альфа вздохнул глубоко и жадно, а Влада едва успела проглотить стон, когда между нежных складок с прошелся язык.

Зажмурилась до искр из глаз, прикусила губы, но даже боль не разбила волну тягучего удовольствия, омывшего с головы до ног.

От метки разбежались искорки мягкого тепла и впитались в кожу золотым хмелем возбуждения.

По-особенному яркого и острого, когда заводишься от нескольких прикосновений, и голова перестает соображать напрочь.

Смущение вспыхнуло и осыпалось серым пеплом, уступая место откровенному «хочу».