Трое в долине

– Знаешь, со временем в нем стало проявляться так много знакомых черточек… так много того, что мне понравилось… Я ведь семью так и не завел. Все ждал чего-то. Считал, что лучше быть одному, чем ошибиться снова. Но с годами досада на ту девочку все-таки поутихла. Да и какая разница, кто и для чего зачал мальчишку? Главное, каким он стал, каким вырос, во что верил, какие принципы проповедовал и как держал себя с тобой и даже со мной. Однажды я осознал, что родственность душ необязательно связана с кровными узами. Но когда есть и то и то, от родной души грех отказываться. Точно так же как грех винить ее в чужих ошибках. Линнель… таким мальчишкой любой отец мог бы гордиться. Так что вскоре я пожалел, что так много времени потратил впустую. А потом поймал себя на мысли, что был бы счастлив, если бы у меня и правда когда-нибудь вырос такой замечательный сын.

Он ненадолго замолчал, давая другу переварить не слишком приятные известия, а когда у того на скулах перестали играть желваки, совершенно обыденным голосом поинтересовался:

– Ну что? Как тебе моя история?

Эрт Торано помрачнел, как грозовая туча, а потом тяжело вздохнул, качнул головой и устало бросил:

– Иди проспись. У этой истории нет ни одного доказательства, а на твою пьяную болтовню я имею полное право не обращать внимания.

– И правда, – легко согласился Ларун и, пошатнувшись, поднялся на ноги. – У тебя и так много дел, а я тебя своими бреднями утомляю. До завтра, Тор. Спасибо, что выслушал.

– До завтра, – эхом отозвался ректор, глядя, как старый друг нетвердой походкой идет к выходу. А спустя пару минут после того, как за ним закрылась дверь, эрт Торано вдруг тихо, но прочувствованно выругался, не сразу заметив, что потайная дверь в его кабинет приоткрыта и оттуда на него очень внимательно смотрит Ник Линнель. Тот самый юноша, прошлое и будущее которого они так вольно сейчас обсуждали.

– Зайди, – махнул рукой эрт Торано и, еще раз ругнувшись напоследок, указал «племяннику» на стул. – Я выполнил свое обещание?

– Даже с избытком, – дернул щекой Ник, но это была единственная эмоция, которую он себе позволил. – Теперь ты и от меня потребуешь магической клятвы?

– Зачем? Ты парень благоразумный. Магический контракт не разрешает мне разговаривать с тобой на некоторые темы открыто, однако за то, что ты увидел, услышал или узнал сам, я уже не отвечаю.

– Тогда почему ругался? Считаешь, Ларун больше не сможет выполнять свои обязанности?

– А ты хочешь, чтобы я его уволил? – остро взглянул на парня ректор.

Линнель подумал и мотнул головой.

– Напротив, он – лучший наставник, о котором только можно мечтать. Я считал это и год назад, и все десять. Да и сейчас мое мнение не изменилось.