Трижды до восхода солнца

Хоть и трудно представить известную и уважаемую журналистку в этой роли, однако она не раз намекала на некие тайны, которыми располагает. И нашелся идиот, поверивший ей. И этого психа мы где-то зацепили, иначе с какой стати стрелять в Агатку? А если преступления не связаны между собой, зато связаны с профессиональной деятельностью Юдиной и моей сестры? Где-то когда-то они наступили неким психам на больную мозоль, а те решили разобраться с обидчицами. Наличие одного психа — куда ни шло, но двое — явный перебор. Да и то, что мысль о мщении посетила их в одно и то же время, — тоже казалось сомнительным.

Тут я, сообразив, что машина уже довольно долго стоит на месте, удосужилась взглянуть в окошко и выяснила: мы в конечной точке маршрута, то есть возле адвокатской конторы сестрицы.

Водитель сидел не шелохнувшись, своего нетерпения никак не демонстрируя, может, решил, что я заснула, а может, не хотел мешать моим размышлениям.

— Спасибо, — сказала я, мужчина быстро покинул салон, обежал машину и распахнул передо мной дверь. А я подумала, что коронованной особой быть, наверное, очень утомительно.

Уже сидя в кабинете, я продолжила ломать голову, но вскоре решила, что особой сообразительностью я никогда не отличалась, а значит, пора объявлять совещание закрытым и заняться текущими делами, чтобы не нарваться на очередную выволочку от Агатки, когда она выйдет из больницы.

Текущих дел накопилось предостаточно, и домой я вернулась довольно поздно. Постояла немного в кухне, прикидывая, приготовить ужин или перебьюсь, и, убедив себя, что ужин мудрые люди отдают врагу, вошла в комнату и включила телевизор. Как раз начались местные новости. Об убийстве Юдиной и покушении на сестрицу еще говорили, но ажиотаж шел на убыль ввиду отсутствия новой информации. Подумав, я позвонила бывшему. Олег Викторович был не в духе, судя по расплывчатым ответам, следствие благополучно топталось на месте. Звонить папе мне и в голову не пришло, для него тайна следствия как тайна исповеди, а мой интерес он непременно истолкует по-своему, и мне придется переселиться в отчий дом, на сей раз надолго.

Не придумав для себя никакого занятия, я потянулась к дивану, и тут зазвонил телефон в прихожей. Шлепая в том направлении, я прикидывала, кто это может быть. Первым в списке значился хриплый дядя с угрозами, потом шли родители, Димка и подруги. Через мгновение я смогла поздравить себя с полным отсутствием интуиции. Красивейший голос, от которого млели женские сердца, произнес:

— Мужской клуб «Эгоист».

Ни тебе «здравствуйте», ни «как дела», ни объяснений, чего я в этом клубе забыла. Обычно Берсеньев словоохотлив, но тут решил экономить на фразах. Потоптавшись возле телефона, почесав за ухом и дважды чертыхнувшись, я схватила куртку.