Тринадцатый странник

Холод океана, кажется, навечно влился в мое тело, и лишь сейчас — в горячей до предела воде я начала отогреваться.

Вымыла волосы и нехотя все-таки вылезла из порядком остывшей воды, завернулась в пушистое полотенце. В воздухе разлился ощутимый запах грозы и озона, так что я лишь пожала плечами, выходя в комнату.

Прошла мимо сидящего в кресле Ландара, остановилась у большого зеркала в позолоченной раме. Или — золотой, никогда не могу определить это точно. В зеркальной глубине отражался князь — в брюках с безупречными стрелками, черной рубашке с распахнутым воротом и платиновыми запонками в манжетах. Прозрачные камни в перстнях ловили блики солнечного света.

— Диана? — напряженно сказал он, скользя взглядом по моему телу, на котором сейчас было лишь кружевное белье, по влажным волосам.

Я тоже рассматривала себя. И черные рисунки, что были везде — на моей шее, груди, ребрах, животе, левом бедре, обеих руках. Когда я выхожу в купальнике на каком-нибудь пляже, окружающие думают, что я очень люблю татуировки. Несколько раз даже пытались узнать имя моего мастера, потому что рисунки совершенны и прекрасны настолько, что от них трудно оторвать взгляд. Правда, я редко бываю на общем пляже. У Ландара собственные острова, где нет никого, кроме чаек и морских обитателей. Загорать и купаться мне разрешено только там.

— Скажи, — не оборачиваясь, произнесла я. — Что ты видишь, когда смотришь на меня? Большинство людей видят привлекательную девушку. Но только не ты, ведь так? Ты хоть иногда задумывался о том, какая я? Что думаю, чувствую, хочу? Хоть иногда. Или ты всегда видел лишь бледную копию Нории, несовершенную копию, которую ты так стремился исправить?

Глаза Ландара потемнели, в них полыхнула ярость.

— У тебя совсем нет чувства самосохранения, малыш? — зло сказал он. — Я ведь тебя уже предупредил.

— Ее ты тоже называл так? — Я посмотрела через плечо. — Вижу, в твоих глазах удивление. Неужели ты настолько не понимаешь меня?

— Да что с тобой?! — Миг — и он стоит передо мной, нависает, в глазах — бездна.

— Со мной? — я рассмеялась. Черт, я действительно не боялась. Внутри было гулко и пусто, как в той самой часовне, где давно не живет Бог, а лишь отголоски чужих воспоминаний. — Что с тобой, мой князь? Это ведь тебе пришла в голову мысль создать копию той, что ты убил? Взять девочку, так удивительно похожую на Норию, воспитать ее, выдрессировать, наделить всем, чем обладала она, создать подобие, а потом сделать своей рабыней, любовницей, женой, кем угодно, и пытаться забыть, глядя на мое лицо, настоящую любовь. Скажи, может, мне начать отзываться на ее имя? И наконец покрасить волосы?

— Замолчи! — его лицо исказилось, а Кхана сжала мое горло.

Но я снова лишь рассмеялась.