Тринадцатый странник

Ян прикоснулся к моим пальцам. Его ладонь была теплой, и хотелось, чтобы он сжал мою руку, но он лишь тронул и отстранился.

— Да. Можно попробовать. Не бойся, это лишь воспоминание, с тобой ничего не случится.

— Я и не боюсь, — тихо сказала я.

Ян вздохнул. А потом притянул меня к себе, обхватил ладонями лицо. Так нежно. Так страстно… Господи, дай мне сил…

— Нужен выплеск адреналина, прости.

Его губы накрыли мои, и я тихо ахнула. И тут же его язык тронул мой, и внутри просто взорвалось желание — сильное, яростное, неукротимое… Я не знала, что один поцелуй может так подействовать, что от трения мужских губ можно напрочь потерять голову и раствориться в бесконечности…

…Я сидела в той же часовне. Стены, витражи, пересечение лучей в вышине. Тихие звуки молитвы. Священник.

Удивленно встала с каменного пола, подходя ближе. Ян и Рори исчезли, да и сама часовня изменилась. Ожили фрески на стенах, барельеф, украшающий камень, стал целым, а вокруг взметнулось пламя свечей. Перед алтарем стояли двое: на девушке шелковое кремовое платье, украшенное вышивкой и бисером, высокий воротник скрывает шею, круглый полупрозрачный шлейф лежит на полу светлым пятном. Волосы собраны на затылке в гладкий тяжелый узел и украшены нитью жемчуга, одна, вытянутая каплей, стекает на лоб. Девушка смотрит на священника, но в ее глазах не радость, а почему-то ужас.

Рядом — мужчина, и я узнаю его. Он выглядит по-другому, волосы короткие, синие глаза сияют. На нем серый костюм тройка и бежевый шейный платок, в такой одежде виконт выглядит строго и очень мужественно. О да, я уже встречалась с этим человеком. Так вот за кого вышла замуж Нория. Черт. Я могла бы догадаться.

Аргус. Синеглазый прорицатель, что так мечтал уничтожить Ландара.

Мужчина не скрывает своей радости, а вот Нория явно нервничает. Это, конечно, она. Я с удивлением и жадным любопытством рассматриваю лицо этой девушки. Мы, несомненно, похожи. Похожи, словно сестры, почти близнецы. И все же — разные. У Нории другая осанка, взгляд, манера смотреть. Она иначе двигается, склоняет голову, хмурится. Она, безусловно, красива и, пожалуй, ярче меня. Истинная аристократка — величественная и благородная, изысканная, словно редкая жемчужина. Да, я понимаю, почему ее так любили. В лице Нории нет ни пошлости, ни развращенности, она кажется прекрасным цветком, который хочется оберегать.

И она выходит замуж. Да, я вижу то самое венчание, что произошло в часовне более ста лет назад.

Я смотрела, пытаясь ничего не упустить из ожившего воспоминания. Меня явно не видели, церемония шла своим чередом. Как вдруг Нория вскинула ладонь, на которой блеснул зеленый камень.

— Я не могу! Аргус, я не могу сделать это! Прости меня…

Священник запнулся, сбился с текста, переглянулись двое молчаливых мужчин сбоку.