Тринадцатый странник

 — Нравится?

— Да, — выдохнула я. Кончики мужских губ дрогнули в улыбке. От его глаз уже растекалась тьма, черные прожилки паутины, что скоро оплетет все тело Ландара. А потом появятся крылья…

— Да, — повторила я.

Он дышал короткими, рваными вдохами, я видела огонь желания, что горел внутри князя. Я воспламенялась от него сама… Или от откровенных порочных ласк, от его пальцев и языка, что он использовал столь умело?

Я извивалась на столе, даже не чувствуя рассыпанные под спиной ручки, стонала и, черт! Хотела большего.

— Ландар! — его имя прозвучало с такой мольбой… Черная паутина оплела лицо полностью, белки глаз исчезли, но крыльев все еще не было.

Я поставила одну ногу на стол. Он выдохнул от этого откровенного приглашения, через голову стянул рубашку, опустил руку, расстегивая ремень и молнию на брюках. Прижался к моим раздвинутым ногам.

— Еще немного, и я поверю, малыш, — сказал князь и рывком вошел в мое тело, заставляя выгнуться на этом столе красного дерева и вновь застонать. Из мужского горла вырвался глухой, сдавленный хрип, почти вой.

Плавно отстранился и снова вошел до конца, сжимая мои ладони, глядя в глаза.

Толчок, толчок… Мышцы дрожат от напряжения, от волной подкатывающего удовольствия, от болезненной наполненности. Он терзает мне губы, ласкает язык, втягивает в свой рот, не давая говорить и спрашивать. И слова выходят смазанными, глухими.

— В то, что можно что-то изменить.

Он вновь отстранился, с шипением втянул воздух. И наши тела снова одно целое — бьющееся, стонущее, содрогающееся от подступающего оргазма целое.

— Но это невозможно, малыш, — его слова я почти не слышу, я жду крыльев. — Невозможно…

Еще один толчок — так глубоко, так сильно, что я откидываю голову и царапаю ногтями лаковую поверхность стола, не в силах остановить вспышку своего удовольствия. Инстинктивно сжимаю ноги, и Ландар рычит, вздрагивает, а я, наконец, вижу их… Крылья. Боги, какие же они огромные. Мне кажется, даже больше, чем я их помнила, кончики тонули в противоположных стенах, просторного кабинета было недостаточно, чтобы вместить их.

Черные крылья бились в воздухе… А во мне — клинок Дыхание Вечности. Надо лишь позвать его и ударить. Прямо сейчас… И все закончится. Я буду свободна. От Ландара, от Башни, от странников. Никаких цепей, никаких приказов. Свобода… Лишь ударить. Его смерть или моя жизнь?

Всадить клинок в тело мужчины, что сейчас смотрит мне в глаза, словно желает увидеть там что-то, известное лишь ему одному. Ландар дрожал, его тьма змеилась по телу, а с перьев текла призрачная смола. На меня, на разбросанные бумаги, на светлый ворс ковра… Его суть открыта, черные крылья закрывают свет лампы, погружая меня в чернильную тень.