Трое из Леса. Первая трилогия

Широкие ремни опоясывали спину крест-накрест, Меч как прилип, золотистая рукоять загадочно поблескивала.

– Да ладно, – сказал Мрак. – Грех обижать того, кого обидели боги.

Оборотня уже пошатывало, он хрипел, все чаще промахивался, хватаясь за выступы. От него несло, как от коня, крепким потом, крупные мутные капли падали на Олега.

Чистоплотный волхв раздраженно пытался обогнать оборотня, но колени подламывались, ноги распухли и стали как чугунные.

Таргитай из ведущего быстро оказался ведомым. Тащился, как коза на веревке, поскуливал. Его задора, как давно заметил Олег, хватало ненадолго. Мрак же всегда сперва возражал, высмеивал, но, ступив на тропу, уже не сходил. А вот он, волхв, замечая за другими многое, в себе так и не разобрался. Слишком многое стряслось за лето. Когда-нибудь, когда все это кончится, то, если уцелеет мир, он забьется куда-нибудь в нору, где никто не найдет и не помешает, и будет размышлять, думать, мыслить…

Мрак впереди остановился, вскинул руку. Олег уже раскрыл было рот: оборотню если не напомнить о привале, то сам падет и других уморит. Едва дышат, соринка свалится на плечи – хребет хряснет, не до встреч…

В двух десятках шагов в неширокой впадине, через которую шла их дорога, у костра сидели звероватые гиганты. В звериных шкурах, лохматые, с всклокоченными бородами. По кругу ходил исполинский рог, наполняли из огромного кувшина. Костер горел яро, угольки щелкали и разлетались шипящими искрами. На замерших людей лишь один повел бровью, тут же отвернулся и припал к рогу.

Таргитай и Олег замерли, вид гигантов был страшноват, а Мрак отдышался и сказал громко:

– Исполать вам, люди… гм, боги добрые. Не подскажете, как побыстрее добраться на самый верх?

Таргитай за их спинами жалобно проблеял:

– А то и подсобили бы или как…

Гиганты ели, прикладывались к рогу. Наконец один, огромный и массивный, как копна, сказал с презрением, все еще не замечая мелких людишек:

– Те, кто пасет стада, – не мужчины, а слабые бабы. Настоящие… Да, настоящие остались в диких лесах. Они живут, как и должны жить люди, – охотой! Догнать зверя на бегу, свалить наземь и хватить ножом по горлу, а то и самому зубами – разве не по-мужски? Припасть алчущим ртом к ране, откуда хлещет горячая кровь! Бера давили голыми руками, рыбу хватали без острог и сетей!

Гиганты мерно кивали. Один возразил:

– Но ты, говорят, начинаешь покровительствовать и тем, кто гоняет стада по Степи?

Гигант нехотя двинул могучими плечами:

– Я ж говорю: мельчает народ. Уже мало осталось народов, которые живут только благородной охотой. То один, то другой от лени да страха за день завтрашний… ну да, от страха, не сразу бьют зверя, а держат в загонах. Кто день-два, кто дольше.