Трое из Леса. Первая трилогия

Мрак замедлил шаг, страх уже не касался сердца, а сдавил с такой силой, что стало трудно дышать.

С каждым шагом сильнее ощущал запах гари. К нему примешался и поглотил все запах горелого мяса, человечьего мяса! Незнакомец обернулся, словно услышал шаги или же предупредили взгляды его людей. Сердце Мрака остановилось вовсе. Он жестоко ошибся насчет противника. Смертельно ошибся. Не Агимас…

На него смотрел… Мардух!

У колдуна вместо лица была черная обгорелая маска. В щелях, где когда-то были глаза, полыхал адский огонь. Выходец из преисподней и сейчас был накален – с него сыпались чешуйки горелой плоти.

– Давно не виделись…

– Мало били? – удивился Мрак. – Ладно, вздуем еще.

Он придвинул лавку и сел. Мардух сидит напротив, справа и слева мгновенно очистились места. Они оказались за столом одни. Все головы в корчме были повернуты к ним, но кое-кто из случайно затесавшихся в недоброе время поспешил выскочить.

– Пора вернуть долг, – прохрипел Мардух. Он словно сдерживал крик жгучей боли. Его отпустили на время из адского пламени, но раскаленные угли сжигали изнутри. И не затухали. – Для меня прошла вечность… Я все еще в том огне…

Темные глаза Мрака смотрели без тени сочувствия.

– Ты пошел за шерстью, вернулся стриженым. Так бывает. Забыл, что нам уготовил? И почти… да, почти прикончил нас.

– Так то я!

– Гм… да, конечно, тебе можно.

– Еще не вечер, – напомнил Мардух.

– У Ящера, – согласился Мрак, – но здесь для тебя ночь. Я не знаю, как тебя отпустили в мир живых…

Черная головешка вместо головы дернулась.

– Ящер дал мне шанс… Если я принесу твою голову… и головы еще двоих зверей, то огонь в моей яме погаснет… может быть.

– Пояс у тебя?

Мардух кивнул:

– Да. Разве варвар может стерпеть такое оскорбление?

– Ты великий колдун, – признал Мрак. – Правда, равных тебе нет. Я еще не слыхивал, чтобы мертвые вот так появлялись среди живых… Об этом будут долго рассказывать…"

"Он не ошибся: Мардух себя любил, обожал, любил слушать о себе хвалебное, любил, когда часто упоминали его имя. Сейчас, несмотря на муки и сжигающие внутренности раскаленные угли, все-таки слушал. Обгорелые кости, что когда-то были пальцами, дергались, сухо постукивали по крышке стола. Перед ним пусто, хотя перед другими, о которых говорил бледный юноша, Аварис, громоздились груды костей, словно каждый в одиночку съел кабана. А может, и съели, кто знает, откуда привел эту мразь колдун.

Горячая струйка пота побежала по спине. Уже не мог смотреть в жуткие глазницы, где бушевало адское пламя. Страх расползался по всему телу. Он всегда недолюбливал мертвых – так говорил, на самом же деле страшился до темноты в глазах. А этого мертвеца, худшего из всех, не хотел бы увидеть ни за какие пряники.