Трое из Леса. Первая трилогия

На остров съехались вожди разных племен – с дружинами, волхвами, явно и посланцы дальних земель, так что затеряться сейчас, когда подзаморились от пьянки, нетрудно, если Мрака держать за руки, Олега за ноги, Таргитаю не дать дудеть, а Лиске спрятать вызывающе красную гриву под капюшон.

У подножия Лиска с отвращением пошла на цыпочках по дуге, обходя лужу кислой блевотины. Там тяжело сопел в пьяном беспамятстве краснорожий детина в роскошной одежке боярина. Худая свинья, подбирая извергнутое, подобралась ближе, объела перепачканные губы, с хрустом отгрызла нос, затем разохотилась, пошла сгрызать уши. Олег передернул зябко плечами, ускорил шаг, но отвратительный хруст перемалываемых хрящей перекрывал пьяные вопли, песни и лай разгулявшихся псов.

Все больше попадалось упившихся вусмерть. Иные еще ползали, на ощупь хватали кувшины, лакали почти что через силу. У одного костра собралась четверка гигантов с вислыми животами, огромная чаша ходила по кругу. Все подозрительно следили друг за другом налитыми кровью глазами, словно шло состязание, кто дольше не свалится мордой оземь.

– Такие никогда не опомнятся, – прошептал Мрак с гадливостью. – Сгинут, но не опомнятся. Ну и хрен с ними! И жаба за ними не кумкнет.

Лавируя между кострами, приближались к темной груде камней. Уже слышались тяжелые удары волн, костры попадались реже, а песни орали самые выносливые. Остальные спали, блевали, пытались ползти куда-то.

Воздух влажный, соленый. Таргитай растерянно повторял:

– Это все?.. Так просто?.. Зачем же мучились, планы строили, всю ночь просидели на камнях?

Олег бросил через плечо язвительно:"

"– Кабы знал, где не надо соломку стелить! Переработался.

– Я всегда перерабатываюсь, – огрызнулся Таргитай. – На кой ляд киммеров рушили? А теперь, того и гляди, камешек сгодится разве что на кресало.

– Сплюнь! – вскрикнула Лиска тревожно.

Таргитай плюнул в темноту, Мрак выругался. Олег объяснил ядовито:

– Три дня на палке с дырками не сопел! Это все одно как если бы Лиска не расчесалась, а ты не подрался.

Ближе к ограде из массивных глыб пировали самые бедные, одетые проще, зато надравшихся меньше. Больше орали песни, обнимались, клялись в вечной дружбе, дрались, мирились, снова заводили застольные, плясовые, подблюдные, валились и поднимались снова.

Таргитай, заглядевшись на пиршество, часто падал, запнувшись, сталкивался с гуляками. Его радостно хватали, заставляли пить. Дудошник охотно подчинялся, дважды друзьям пришлось силой выдирать его из загулявших компаний, где Таргитай, забыв, для чего здесь, плясал с девками непотребного вида.

Неожиданно впереди возник человек огромного роста. Он шел навстречу, в руке держал боевой топор.