Трое из Леса. Первая трилогия

Псы тоже не понимали разницы между знатными и незнатными, прыгали через воевод, разливали дорогое вино, как простую бражку.

Еще выше пировали волхвы. Их столько, что весь холм казался покрытым снегом. Мрак начал бормотать о дармоедах – быка сожрут и еще восхотят, потом и телят затребуют – саранча, а не волхвы. Верно, в каждой деревне должен быть свой дурак, остальным есть о ком поговорить, но ежели дурней заведется много, то все захиреет и передохнет.

Переступая через сонных и пьяных, поднялись к священному Первокамню, краеугольному булыжнику богов, с которого началась земля, весь мир и белый свет, включая звезды, солнце, вирий и подземный мир Ящера. От пурпурной глыбы шел мощный радостный свет. Вокруг Алатырь-камня сидели, привалившись спинами, крепкие воины в кольчугах, при боевых топорах, сапожки из мягкой кожи, красные, а вместо кожаных шлемов блестели бронзовые – с забралами, кольчужными сетками, еловцами на кончиках. Половина спала, бесстыдно раскрыв рты, храпела, другие сонно ерзали, неверными пальцами загребали землю, пытаясь дотянуться до откатившихся кувшинов.

Алатырь-камень был массивной плитой в пять саженей вширь, семь в длину, но над землей выступал на аршин. Олег облизал пересохшие губы, шепнул:

– Правнуки этих гуляк не увидят его вовсе.

– Почему так?

– Земля не держит.

Мрак кивнул понимающе:

– Не дудка Таргитая! Да еще бычка кладут, а то и кидают. Вон когда ты мордой оземь, то погружался тоже.

Таргитай зачарованно глядел на гигантскую тушу, что закрывала полнеба. Смутно поблескивала широкая полоска стали с крестообразной рукоятью. Нож торчал, воткнутый почти по рукоять. Сбоку слышались глухие удары. Кто-то больно толкнул Таргитая в спину, прошипел:

– Помогай, лодырь! Этого телка даже тебе не сожрать. За один присест, понятно."

"Мрак мощно ударил обухом секиры об угол Первокамня. Секиру отбросило с таким страшным звоном, что Олег присел, как кот на песке, и в страхе огляделся. Ближайшие воины замычали, один повел мутными глазами, попытался встать, но отяжелевшее брюхо потянуло вниз.

Мрак сказал с отвращением:

– Свиньи перепились… как свиньи! Нас не тронут, а тронут – размечем, как сухие листья. Зря другие племена ухами ляпают, этих приходи и бери голыми руками.

Олег прошептал:

– Сегодня ночь Купалы. Все собираются в купы, и там, вкупе, празднуют. Во всех племенах на сотни верст окрест. Никто ни на кого напасть просто не может.

Мрак, морщась, взвесил секиру в руках, примерился к новому удару.

– Неужто на сотни верст нет трезвого? Стал бы царем в этом царстве пьяных дураков.

Мрак с силой обрушил обух на красный угол, скривился, но секиру удержал. Поплевал на ладони и начал мерно колотить по краю.