Трое из Леса. Первая трилогия

Лиска позеленела, часто подпрыгивала, словно внутри скакал заяц. Таргитай на всякий случай все же отполз, цепляясь за жесткие перья. Олег сидел на загривке Рух, сгорбленный, сам похожий на озябшую ворону. Мрак лежал, вцепившись обеими руками. Тоже зеленый, как Лиска, часто закрывал глаза, а когда взгляд упирался в спину Олега, на суровом лице оборотня проступало изумление. Волхв сидит, свесив ноги в бездну, видит проплывающие далеко внизу крохотные дома и кустики деревьев и еще ни разу не сменил штаны!

Таргитай наконец взмолился:

– Олег, нельзя ли твою дрофу посадить? У кустика?

– Можно, – ответил Олег, не поворачивая головы. – Но тогда от кустика придется пешком. А в чем дело? Приспичило?

– Я терплю, но Лиска меня беспокоит. Она уже как надутый бычий пузырь. А мне отсаживаться некуда!

Олег смолчал. Лиска ощутила его незримое тепло, словно заботливо укутывал в толстую шкуру. Как назло, птица провалилась в воздушной рытвине, и желудок Лиски прыгнул в горло. Изо всех сил сцепила зубы, борясь с тошнотой. Олег что-то пробормотал, птица наклонила крылья, земля начала по ровной кривой приближаться. Мрак приподнял голову, взглянул и снова прижался щекой к перьям. Глаза плотно зажмурены.

Таргитай с восторгом глазел по сторонам, толкал в бок то Лиску, то Мрака.

– А вот стадо!.. А вон дуб – каким махоньким кажется!.. Гляди-гляди, это речка аль червяк ползет?

– Сам ты дуб, – процедил Мрак сквозь зубы, не открывая глаз. – Да еще и зеленый!.. И червяк прибитый…

– Какой ты, Мрак, грубый! Лиска, глянь, какое озеро круглое!

– Сам ты круглый, – простонала тоже сквозь зубы. – Откуда только таргитаи берутся… Я слышала, когда решили перебить всех дураков на свете, ты тоже выбрал палку побольше?

Таргитай подумал, потряс головой:

– Не стану их бить. Пусть живут все. Какая ты недобрая!

Ветер свистел резче, в лицо били запахи степных трав, выжженной зноем земли. Земля неслась навстречу, накренившись, как парус. Наклонно торчали чахлые деревья, а зеленый кустарник казался налипшим на стену мхом.

Пальцы Мрака сжали перья так, что те захрустели, а костяшки пальцев побелели. Олег наклонился, держась за толстую шею птицы, что-то выкрикивал, перекрывая встречный ветер.

Вдруг земля встала на место, но замелькала быстрее. Птица словно провалилась, людей тряхнуло. Голенастые лапы замелькали с такой скоростью, что толчки слились в беспрерывную, медленно затихающую тряску. Рух растопырила крылья, выставив их, как парус, гасила сумасшедший бег о встречный ветер, а когда наконец остановилась, то и проклятый ветер, что изматывал душу весь полет, как назло, тут же утих.

Олег осторожно потрепал по плотной шее, похожей больше на ствол матерой сосны.

– Спасибо, птица… Неплохо летела.

– Да и села лучше тебя, – сказал Мрак.