Трое из Леса. Первая трилогия

– Знаю, – ответил Таргитай простодушно, – я сам его раззявил.

– А… ну если сам… Все же закрой, а то ворона влетит."

"Воздух становился свежее. Земля превратилась в высохшую потрескавшуюся корку. Дальше вовсе лопалась, крохотные трещины углубились, разбежались густой сетью, начали раздирать землю. Снизу попахивало гарью, иной раз выстреливались дымки. В глубине чудилось движение, доносился шорох трущихся панцирей. Мрак хватался то за лук, то за секиру, но неизвестное тут же затихало, словно за Мраком следили сотни глаз.

Лиска жалась к неврам, не замечая, как все чаще оказывалась возле Мрака. Эти странные люди ехали сжигаемые болью изнутри, а во внешнем мире как будто ужаса и не существовало. Видели, дескать, разные деревья, даже некую волховью грушу. Мрак держался в седле неподвижный как скала, глубоко запавшие глаза смотрели зло и насмешливо. Тень становилась все гуще, кони тревожно всхрапывали, прядали ушами.

Олег шевелил губами усерднее. Они пересохли и потрескались, как земля под копытами. Когда заговаривал с друзьями, хрипел и каркал пересохшим горлом, как простуженная ворона. Глаза ввалились, смотрели затравленно.

Мрак все чаще озабоченно осматривал изорванные сапоги – подошвы разлохматились. Если Таргитай и Олег исхудали за дорогу, то Мрак еще прибавил в плечах, руки стали толще, потемнел, как обугленное дерево. Глаза зло блестели, часто скалил зубы – острые, белые, недобро ухмылялся, ноздри хищно раздувались.

Таргитай оглянулся: далеко, на самом краю земли, золотилась полоска – солнечные стрелы поджигали землю. Дальше тень становилась гуще. К запаху зелени примешивался другой – изгои чуяли, но не понимали, а Мрак зло раздувал ноздри, дергал лицом.

– Что ты за волхв, боишься обернуться? Это же, дурень, не каждому дано! Надо пользоваться. Это как поесть вволю, медведя заломать или к чужой бабе сходить. Время упустишь – в старости уже ни того, ни другого, ни третьего.

– Ты не очень пользуешься своим доподлинным обликом, – напомнил Олег нервно.

– Коней не хочу пугать! А мог бы птахой, хоть и такой гадостной, все время бы ширял под облаками.

Добрый Таргитай напомнил:

– Мрак, ему страшно.

– А что это вообще? Ты вот тоже не знаешь.

– Я дурной, – сказал Таргитай убито, – не боюсь по дурости. Еще в деревне говорили. А Олег у нас умный…

– Я тоже дурной?

Когда над головами мелькнула тень, Олег даже пригнулся, смотрел тупо в конскую гриву. Мрак вздохнул так, что услышали и в Авзацких горах, а Лиска пустила коня рядом, сказала тихонько:

– Научи… Будем летать вдвоем.

Олег отвел глаза, а Таргитай сжался от горячего сочувствия. Волхв покраснел. Трус не трус, а перед женщинами всегда стыднее.