Трое из Леса. Первая трилогия

Таргитай очнулся, спросил непонимающе:

– А где она?

– Петух отогнал, – сказал Олег с отвращением. – Горлопан, в суп его…

Мрак передал лоскут Таргитаю:

– Погляди. Вцепился, девка едва вырвалась! В тихом болоте самые пакостные упыри водятся, живут. Тихоней прикидывается, а сам штаны не успевает надевать.

Олег ощутил, что все еще поддерживает спадающие портки. Кое-как подвязал очкур, зеленые от ревности глаза амазонки наполнились слезами. Руки все еще двигались вяло, пальцы дрожали. Мрак зевнул, сказал успокаивающе:

– В самом деле, зачем сразу в кусты? Если бы вурдалачки в каждом селе ходили толпами! А то в кои веки попадется… Безобразия разнообразят жизнь. Вон сколько проехали, и, почитай, ничего еще не стряслось!

– Не стряслось, – пробурчал Таргитай. – Я еще ни разу не спал по-людски. Да и не ел, почитай.

Они с Мраком ушли вглубь, Таргитай залез на печь, Мрак лег на лавку, закинул руки за голову. Олег потряс головой, стараясь прийти в себя, стряхнуть наваждение.

– Кваску бы…

– Она красивая? – спросила Лиска напряженно.

Олег как наяву ощутил прохладное тело незнакомки, прильнувшее так плотно, тугие груди с острыми, как камешки, кончиками, увидел бездонные глаза, напоминающие лесные озерка, вздохнул:

– Да…

Лиска отшатнулась, словно все еще надеялась на другой ответ.

Глава 4

Утром обрушился ливень. Таргитая пронесло, маялся животом. Мрак крепился, но сил едва хватило, чтобы взобраться в седло. Решили отлежаться еще день, глядя из окон на бушующий ливень, но даже Таргитай теперь с тревожным лицом загибал пальцы, считая дни.

Ночью Мрак точил секиру и острил концы тяжелых тюринских стрел. Олег и Таргитай спали. Лиска, с молчаливого одобрения Мрака, отправилась на кладбище – Олегу для волхвования понадобились крылья нетопыря, ветка омелы и одолень-трава.

Омелу сорвала быстро, на кладбище деревья приземистые, из-за сонного нетопыря потеряла в потемках две стрелы, но все-таки прибила, сунула в мешок целиком – Олег разберет, какое крыло нужнее. С одоленью, правда, проползала на коленях полночи, переворачивала могильные камни и разбирала трухлявые коряги.

Возвращалась уже под утро. Небо затянуло тучами, темень сплошная, дважды чуть не уписалась, увидев совсем близко два светящихся глаза. Ждала из тьмы матерого волка, но желтые глаза разъехались в стороны. Лиска в бессилии опустилась на земляной холмик: проклятые светлячки! Хорошо, что поссорились, хоть нехорошо такое желать даже жукам, но иначе пустила бы лужу от страха – для себя не такая отважная, как выглядит для других.

Во тьме пыталась понять, в какую сторону идти, в отчаянии сжимала кулачки. Над головой все ниже проносились огромные звери. Ее обдавало волнами воздуха и нечистым теплом.

В сторонке послышались вроде бы шаги.