Трое из Леса. Первая трилогия

Как-никак с самим каганом схлестнулись! Правда, он об этом не догадывается… Надо вообще объявить войну Ящеру или самому Чернобогу. Все равно проиграем, но с хорошего коняги не стыдно и упасть, верно?

– Не знаю.

– Ты свою палку с дырками не потерял?

– Если не сломалась, когда летел сюда.

– Тогда сыграй.

– Здесь? – не понял Таргитай.

В потемках страшно блеснули красные огоньки в глазах оборотня.

– Тебе бы играть бабам на солнышке?.. На бережку реки? Эх, дурень… Играй не только в красные дни, но и в черные. Когда песни нужны.

– Мрак… а они нужны?

Мрак помолчал, словно хотел уйти от ответа, наконец бросил нехотя:

– Дурак. Разве же ради тебя я пошел из деревни? Чтобы песни твои не пропали!"

"Таргитай ошарашенно вытащил сопилку. Чуть треснула, будет присвистывать, но играть можно!

Он играл тихонько, косясь на светлеющий квадрат в потолке. Олег тряхнул плечом, словно отгоняя мух, зажал уши ладонями, раскачивался, словно несло на плоту к порогам. Губы волхва беззвучно шевелились.

Лицо Мрака под песню Таргитая потеряло жестокость, даже шрамы вроде бы разгладились. Губы раздвинулись в довольной усмешке. Таргитай перешел от одной песни к другой, третьей… Улыбка Мрака ширилась, как у кота, что в погребе обнаружил запас свежей рыбы.

Когда Таргитай умолк, охрипнув, он испугался внезапно посуровевших глаз Мрака. Тот неподвижно глядел куда-то поверх плеча Таргитая, и Таргитай в тревоге оглянулся.

В темном углу сруба блестели две пары желтых глаз!

Глава 4

– Брысь, – сказал Мрак неуверенным голосом.

Желтые глаза сдвинулись. Хрипловатый голос произнес:

– Зело недобро… Но прощаем, ибо тебе гралась сия древняя песнь…

При всем страхе Таргитай ощутил себя задетым:

– Древняя? Я сам ее сочинил.

Желтые глаза приблизились, оставив в сторонке остолбеневшего Олега. Они принадлежали толстому мохнатому человечку размером с некрупного пса.

– Сам? – переспросил он с сомнением. – Весьма похвально. Но в ней есть лады, что зародились в моей молодости… Мы уразумели, что вы – наши нащадки, котры угрязли ворогам?

Мрак сказал медленно, первым приходя в себя:

– Угрязли, еще как угрязли… По самые… по развилку… Я готов быть чьим угодно нащадком, только бы выволокли отсель хоть за ухи, хоть за… что угодно. Стерплю. Или секиру бы…

Мохнатый человечек, если он был человечком, оглянулся на второго. Тот молчал, медленно поворачивал круглой, как у филина, головой. Первый сказал одобрительно:

– Хоробрая речь… Дети Арея?

– Вообще-то из рода Тараса, – ответил Мрак осторожно, – и вон то непутевое дите.

Мохнатый человечек покачал круглой головой:

– Забвение пращуров, попрание памяти предков… Зело недобро. Но все же родня, хоть и шелудивая.

Мрак оглянулся на Олега, но волхв испуганно вжимался в угол.