Истребители. Трилогия

– Вы это о чем? – разыграл я удивление.

– Дивизионного комиссара помнишь? Макарова?

– Помню, – кивнул я.

– Ну вот и хорошо. А теперь давай рассказывай все что произошло, начиная с вылета на сопровождение бомбардировщиков…

– Шредера? – изумленно воскликнул я.

– Именно.

– Да вы шутите!!! Его группа была специально подготовлена для борьбы с асами противника, – не унимался я.

– Да точно, это он. Я тебе позже газету принесу он там с одним из своих подчиненных, капитаном Кляузе.

– Вот это новость так новость. Сколько говорите я сбил?

– Семь, восьмой разбился при посадке. Геринг рвет и мечет.

– Весело. Вы не знаете, что было после моей посадки?

– Ну почему не знаю, разговаривал я с вашим полковым особистом. Никифоров кажется. Он довольно подробно все рассказал, специально вам передать просил…

«….Что-то прохрипев, Вячеслав замер.

– Остановка сердца! – выкрикнула Лютикова, и с не девичьей силой оттолкнула Никифорова в сторону стала делать реанимационные действия. Особист ни сказал ни сказал не слова, наблюдая как деловито работает Марина.

Стоявшие вокруг бойцы и командиры молча наблюдали как она делает непрямой массаж сердца, и искусственное дыхание. Врач из полка Запашного, военфельдшер Микоян, контролировал ее, проверяя у лейтенанта пульс.

– Отошли все! Нам нужен воздух и освещение! – рявкнул он."

"– Есть пульс, – через секунду выкрикнул Микоян. Через полчаса Суворов уже лежал на операционном столе, под капельницей и плазмой.

– Кровь больше не требуется, – отгоняла сестра Галя, добровольных доноров, от санчасти.

Как только шумиха вокруг раненного улеглась, и все снова занялись своими делами, иногда замирая и глядя на санчасть, к Запашному подошел приехавший с Никифоровым сержант, и лихо кинув руку к пилотке, представился:

– Товарищ подполковник. Старший сержант Суворов, представляюсь по случаю назначения.

– Суворов? – удивленно спросил подполковник, изумленно разглядывая лицо новичка.

– Да. Алексей Николаевич, – подтвердил Алексей, уже устав объяснять попутчикам и незнакомым людям, что он не тот Суворов, который всем известен, хоть и похож.

– Похож, – как будто прочитав мысли Алексея, задумчиво сказал Запашный, – только цвет глаз другой, у Вячеслава они голубые, а у вас сержант, карие.

Вокруг новичка с таким знакомым и родным всем лицом стали собираться все, кто был рядом. Слышались удивленные ахи и охи.

– Так вы родственники? – спросил Никитин.

– Нет, товарищ подполковник. У меня уже интересовались два месяца назад товарищи из органов, но я сразу сказал им, что не знаю Вячеслава Суворова.

– Но ведь похож, – выкрикнул кто-то из толпы.

– А ну все разошлись! – рявкнул Запашный.