Кащей. Трилогия

Стоявшие столбом гвардейцы вдруг, ни с того ни ссего, заговорщицки заулыбались друг другу и стали перемигиваться — Кащей побагровел и начал уже было подумывать, что вместо веселящего газа в баллон подсунули газ извращенческий, но вскоре тихие смешинки переросли сначала в нормальный смех, а потом и в неуемное дикое ржание. Гвардейцы хватались за животы, падали на пол и дрыгали ногами, дико хохоча и вытирая слезы. Совместными стараниями смех стал настолько заразительным, что в коридор стеклись все придворные.

Разгневанный колдун рывком распахнул дверь, стражники посмотрели на него, и смех грянул с новой силой.

— Прекратить! Немедленно прекратить! — закричал колдун, но смех только усиливался.

Сбежавшиеся на шум придворные, отлично зная его мнительный характер и жестокость, благоразумно разбежались, и только стражники дико хохотали, выводя колдуна из себя. Кащей с интересом ждал, что будет дальше. Смех не прекращался, колдун резко выставил перед собой руки. Сверкнули две молнии, грянул оглушительный гром, гвардейцев просто-напросто спалило, дворец задрожал, а с потолка посыпалась штукатурка. Кащей ойкнул и приказал ковру немедленно перепрятаться. Не ровен час, колдуну захочется выяснить, почему в одном месте на полу белого налета нет, и он поднимет глаза к потолку.

— Что за идиоты?!! — раздраженно бросил колдун. Он повернулся, чтобы зайти в кабинет, но тут действительно заметил более или менее чистое пятно на полу. — Что такое?!

Он поднял глаза, но на потолке ничего не увидел, кроме банальной надписи «Ортокс — дурак!».

— Что здесь происходит? — взорвался колдун. В ответ Кащей включил пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Смеющиеся мешочки ожили за картинами, разразившись злобным хохотом. Портреты заколыхались, колдуну показалось, будто ожили призраки былых королей. Злобный хохот вызывал нервную дрожь и желание поскорее смыться. Колдун побагровел от гнева. Кащей почувствовал, что обстановка в буквальном смысле электризуется. Колдун покрылся сетью мелких молний, перебегающих по костюму вверх-вниз, глаза загорелись ослепительно желтым светом, волосы встали дыбом — Баба Яга при всем желании не смогла бы выглядеть так страшно даже в понедельник утром после жутко запойной вечеринки. На этот раз молний как таковых не было. Просто одна большая электрическая дуга, от взрыва которой с потолка посыпалась не только штукатурка. Мешочки взорвались, разорвав обуглившиеся рамы истлевших портретов, и наступила самая настоящая мертвая тишина.

Нарушил ее сам колдун.

— Мой портрет! — разлетелся по дворцовым коридорам его истерический вопль.

— Да! Жаль, ты не увидел, как красиво я тебя изрисовал, — печально пробормотал Кащей. — Тебе бы понравилось.