Кащей. Трилогия

Господа! Имею честь представить вам вот это дивное оружие! Вы видели у входа во дворец кучку опилок? То, что осталось от крепкой дубовой мебели? Его работа! Так что если кто желает, милости прошу!

— Взять его живым! — предупредил колдун. — Я лично казню его на площади!

Кащей с легкостью мог убить нападающих, но в его планы это не входило. Вволю порезвившись и наставив тумаков озверевшей гвардии, он намеренно замешкался, и едва стоявшие на ногах от усталости и побоев гвардейцы заломили ему руки.

— Снимите с него плащ! — приказал колдун. — И подайте мне… Ого, да он у тебя подозрительно тяжелый! Так-так, что это мы в нем держим? Надо же… Признаю, ты оригинал, ни разу не видел, чтобы плащи превращали в походный склад… Держите его! Не отпускайте! — Он с размаху нанес Кащею сильнейший удар в челюсть — тот ему, естественно, ничего не сказал о нежелательности опрометчивых ударов, — и коридоры тюрьмы огласились дикими воплями колдуна, сломавшего запястье и разбившего кулак в кровь.

— Больно, наверное? — сочувственно спросил пленник, когда первая волна криков ушла в далекие просторы тюремных камер. Колдун хотел было повторить удар, но вовремя вспомнил, что ему и так плохо, и ограничился второй волной стонов. Под его монотонное звуковое сопровождение они и добрались до дворца. Горожане веселились на площади, и никто не заметил, что их спасителя ведут под усиленной охраной.

— Слышь, колдун, а чего ты себе рану не залечишь? — громко спросил Кащей, так, чтобы услышали даже тараканы за каминами. — Слабо применить знаменитое волшебство на себе самом?

— Заприте его в пыточную! — просипел колдун, забегая в свой кабинет и начиная третью волну причитаний. Злобно матерясь, он закрыл за собой дверь и чем-то загрохотал. Гвардейцы поволокли ухмылявшегося Кащея, принципиально отказавшегося идти самостоятельно, матерясь не менее изобретательно, чем их повелитель. Приказ колдуна не убивать пленника пока никто не отменял, а что получится, если его попробовать избить, они уже видели. Бросить его на дороге означало подписать себе смертный приговор. А водить вокруг лежачего хорошо вооруженный хоровод и ждать, пока тот соизволит встать на ноги, — смешнее этого трудно было себе что-то вообразить. Кащей между тем усиленно думал. Колдун будет неработоспособен еще час, не меньше. Пока он там нахимичит обезболивающее и наложит повязку… Шпагоплеть и плащ ему занесли, и теперь самое важное заключалось в том, чтобы они попали в одно место с магическими приспособлениями самого мага и, возможно, в то место, где он держит Иванушку. Колдун неглуп и вряд ли оставляет волшебные предметы на видном месте. Приходится идти а риск, иначе колдуна не обыграть.