Тридцатая застава

Но лишь вражеские машины прошли «ничейку» и развернулись веером, грозя смять, смешать с землей оборону пограничного батальона, как ожили копны сена, кучи соломы. Сначала огонь оттуда казался незаметным в сплошной канонаде. Но вот закружился одни танк противника, другой, там вспыхнули сразу два. Дрогнули, смешались наступающие. И тогда сено и солома сдвинулись со своих мест и, ведя прицельный огонь, пошли навстречу гитлеровцам.

— Вот это действительно гвардейцы! — кричали пограничники.

Атака гудериановских танков захлебнулась, остатки их скрылись в лесу. Справа от пограничников вышел из-за копны сена высокий командир в форме танкиста. На груди бинокль и автомат.

— Командир гвардейцев!.. Катуков!.. — пронеслось по окопам. Бойцы надеялись увидеть что-то необычное в облике этого человека, имя которого стало известным по всем фронтам. Но он ничем не выделялся среди других танкистов.

— Это лишь проба сил. Завтра он навалится всей армадой. Держитесь, голубчик, пока мы перестроимся. И с разведкой надо поспешить, — напомнил Катуков.

Сережа Черноус, как и многие из тех, кто впервые участвовал в бою, с восторгом провожал загоревшимся взглядом уходящих танкистов. Ведь вот чего можно добиться смекалкой! Одного не понимали молодые бойцы: почему танки уходят в тыл?

Оставив батальон Бахтиарова и артдивизион на занятых позициях, полк перешел к Мценску, взял под контроль все переправы через небольшую речку Зуш. Поступили сведения, что противник выбросил крупный десант северо-восточнее Мценска. Птицын бросил все заставы на борьбу с диверсантами. Отошли с прежних позиций и катуковцы. У трех Воинов остались только пехотные части поддержки и батальон пограничников.

Ни утром, ни днем Байда не смог выполнить поставленную Катуковым задачу — разведать противника. Как и предвидел командир танковой бригады, вскоре после первой атаки взметнулся новый шквал огня. Били по копнам сена, соломы, по всей площади расположения советских войск. Покрытое низкими тучами небо стало багровым, на поле стлался сизый дым от подожженного сена. Налеты артиллерии и авиации продолжались почти до сумерек.

— Пора, — решил Байда, когда стихла канонада.

— Подождем ночи. Только людей потеряешь. И без этого тает наша пограничная гвардия, — возразил Бахтиаров.

— Ты посмотри на поле — сплошной дым. Да они и не ожидают в такое время. А пока проберемся, и ночь прикроет.

В системе позиционных сооружений немцы не делали ни минных полей, ни проволочных заграждений — готовились к наступлению. Дымовая завеса помогла незаметно переползти от воронки к воронке ничейное поле, а когда настала ночь, разведчики углубились в расположение главных сил противника и возвратились поздней ночью.