Тридцатого уничтожить!

Словно предчувствуя что-то, он быстро забежал за железную колонну и оттуда скомандовал:

— Вперед! Тридцатого оставить в живых: я сам устрою ему «пляску смерти».

С такого расстояния Савелий, конечно, не понял его слов, однако улыбнулся его предусмотрительности, заметив, как тот спрятался. Он нажал на кнопку пуска, и цепь электротали, лязгая по металлу, начала опускать ведро с бензином прямо на мотор, обдуваемый кислородом.

— Кто включил? — крикнул один из боевиков, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Погрейтесь, ребята! — усмехнулся Савелий, отбрасывая в сторону пульт управления, когда ведро достигло двигателя и опрокинулось на него.

Яркая вспышка озарила гараж. Огонь перекинулся на разлитый по бетонному полу бензин и устремился в сторону боевиков и к баллонам.

Боевики в ужасе бросились к спасительному выходу, но до него было слишком далеко.

Савелий довольным взглядом обвел гараж, резким ударом выбил раму окна и выпрыгнул из него.

Он уже не мог видеть того, как огонь догнал улепетывающих боевиков и охватил их своим смертельным пламенем, а через какие-то секунды взорвались и баллоны. Эти взрывы заглушили крики ужаса и боли охваченных пламенем боевиков.

Когда огненный смерч пронесся мимо, из-за колонны вышел Икс-два с дымящейся в нескольких местах одеждой. Хлопая себя по бокам, он устремился к выходу, но в этот момент взорвался бензобак машины, и его тоже накрыло огнем.

Кувыркнувшись после приземления, Савелий устало поднялся на ноги и хотел дотянуться до автомата, который он выронил во время прыжка, но неожиданно над ним раздался странно знакомый голос:

— Шустрый ты, однако Тридцатый! Всех прошел, даже братана!

Савелий резко повернулся и увидел перед собой Восьмого. С наглой усмешкой он сжимал в руках автомат, направленный на Савелия.

Савелий скосил глаза на свой автомат, лежащий в двух шагах от него.

— Даже и не пытайся, Тридцатый, — ухмыльнулся тот. Савелий снова посмотрел прямо в его глаза."

"— Да, Рэкс, да! Убью не задумываясь. Ты уж передай там, на небе, привет моему братану. — Он вздохнул и начал медленно поднимать ствол автомата, чтобы выстрелить Савелию прямо в лицо.

Савелий устало и, казалось, обречено посмотрел на него и вдруг резко взмахнул правой рукой — нож со свистом впился Восьмому прямо в сердце, разрывая его широким лезвием.

Восьмой успел подумать: как больно в груди, а дышать стало так трудно, словно воздух мгновенно исчез. Он так и умер, не узнав, кто причинил ему такую боль. Его пальцы в предсмертной судороге нажали на спуск автомата, и пули вспороли стену в нескольких сантиметрах от головы Савелия и одним каменным осколком, отлетевшим от стены, поранило до крови его лицо. Но ни один мускул не дрогнул у Савелия.