Тридцатого уничтожить!

Так и стал Виктор Николаевич Севостьянов агентом Рассказова, получив псевдоним-кличку Третий.

Благодаря занимаемому им положению он часто бывал за границей, имел свою явочную квартиру, которую ему оплачивали, и знал только двух людей: самого Рассказова, с которым имел один личный контакт, и Четвертого, с которым никогда не виделся и вел только телефонные разговоры, причем звонил ему лишь сам — тот не знал его номера телефона и никогда не догадывался, где и кем он работает.

Вот и сейчас Виктор Николаевич сам набрал номер кабинета Четвертого и сказал условную фразу:

— Когда восходит закат?

— Когда приходит восход? — проговорил в ответ Четвертый, потом добавил. — Слушаю вас, Третий! На связи Четвертый!

— Это я вас слушаю, дорогой! — вкрадчиво проговорил Виктор Николаевич. — Помнится, вы упоминали о ваших проблемах. Они как, исчерпаны? Кстати, не расскажете, в чем они?

— С базы двадцать два — сорок пять бежали.

— Когда? — спокойно спросил Севастьянов.

— Ночью.

— Браво! И до сих пор их не обезвредили, — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал он.

— Тридцатый окружен спецгруппой, Одиннадцатый под наркозом в госпитале.

— А американец утонул в арыке — оборвал его Виктор Николаевич. — Короче! Поднимайте все резервы региона и… к Москве! По схеме «ноль один-ноль»! Базу срочно эвакуировать по схеме, заложенной в вашей программе, у вас будет…

— Дайте мне четыре часа! — подхватил Четвертый.

— А вы можете мне гарантировать, что она уже не раскрыта?

— Нет, но…

— В таком случае — час! После чего она должна быть ликвидирована! И запомните оружие! Ор-ужи-е! Вот что нужно будет в Москве в самое ближайшее время! Вам ясно?

— Ясно, Третий!

— Тогда все! — Виктор Николаевич положил трубку и задумчиво покачал головой. «Неужели не сможет добраться?» — подумал он.

Как ни странно, его мысли были заняты тоже Савелием Говорковым он, именно он, являлся главным винтиком, без которого может не заработать механизм, сконструированный старым генералом Рассказовым.

Икс-два

Некоторое время Четвертый смотрел на трубку телефона, словно хотел что-то понять в коротких ее гудках, потом тяжело вздохнул и положил трубку на аппарат."

"— Черт побори! Этот Психолог обо всем стучит ему! Даже об американце уже известно! — он был уверен, что именно Психолог сообщает о происходящем на базе. Ему и в голову не могло прийти, что все четко запланировано одной головой, о которой ни он, ни Психолог даже и не подозревали.

Четвертый сейчас очень сильно рисковал: каждая секунда промедления, если кому-то из бежавших удалось сообщить об этой базе, могла стоить жизни работникам базы, в то числе и его собственной.