Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

Надо же, помимо того, что капюшон глубоко надвинут, так еще и половина лица закрыта красной вуалью. Интересно, в целях безопасности или чтобы никто кроме мужа не любовался ее красотой?

А еще сама ходит, не в паланкине ее несут. Значит, не знатная. Но я отметила, как вытянулись в струнку стражники и с почтением ее пропустили, ничего не спрашивая, не проверяя, просто давая пройти, а потом еще смотрели вслед. Без сальных взглядов, скорее с завистью и затаенной тоской. Типа: повезло же кому-то!

Хотя у них же весьма сложно с деторождением. Пара, выбранная драконьей частью сознания, гарантированно даст сильное потомство, а если только человеческой, то часто бывает, что именно она перевешивает и ребенок неспособен к обороту. Для дракона это как калеку родить, потому так и носятся они с истинными.

Я спрашивала у Моржетты, как же вышло, что Владыка наполовину человек, но все равно считается сильнейшим драконом?! Она объяснила, что он лаэр – так называют высокородных, берущих свои корни от первородных драконов. Сильная кровь. А вот другим не так везет.

Немного погуляв и больше не увидев ничего интересного, я решила вернуться в свое крыло. Зайдя со стороны сада через неприметную в изгороди калитку, пошла сразу на кухню, решив приготовить что-нибудь к приходу Моржетты. Но еще не дойдя до двери, услышала за ней протяжный и жуткий вой.

Честное слово, в первый момент я подумала, что это какое-то привидение. Но сейчас день, а не ночь, и для призраков вроде не время. С опаской заглянула на кухню и обомлела. За столом сидела Моржетта, бессильно опустив голову на протянутые руки с зажатым в пальцах скомканным листом бумаги и рыдала так, словно случилось что-то страшное.

– Мора! – кинулась я к ней. – Что произошло? Что-то с сыном? Умер?

Это первое, что пришло в голову. Знала, что он единственный дорогой для нее человек. Из-за чего еще бы так отчаянно убивалась мать?

Она подняла на меня заплаканное лицо и безжизненным тоном сказала:

– Нет, это я для него умерла.

Ничего не понимаю…

Сбегав за водой, я стала отпаивать компаньонку. Понемногу удалось вытащить из нее, что случилось: сын отказался прислать денег и посоветовал вообще забыть о доме и не думать о возвращении на родину. Дескать, она ему репутацию портит, напоминая о себе. Только-только о давнем скандале забыли, и у него жизнь налаживается.

То, что мать ради его благополучия в другую страну уехала и за принцессой ухаживала как простая служанка, этого упыреныша не волновало. Получил наследство отца и в ус не дует. Узнав о бедственном положении матери, даже пальцем не пошевелил, подонок!

Предательство родного сына ее и сломило.

– Я же все для него! Все… – рыдала Моржетта.

– Не плачьте! – Я села рядом, обнимая ее.