Тридцать дней, тридцать ночей

"

"— Почему-то мне кажется, что ты не очень старался ее переубедить. — Энрике достал из кармана своего халата часы на цепочке. — Гордость может стоить человеку слишком дорого. Я не поверил советникам, которые сказали мне, что будет государственный переворот, что мне и моей семье следует покинуть страну. Я был слишком горд. Я считал себя непобедимым и потерял драгоценное время. — Король провел пальцем по стеклу старинных часов, и взгляд его стал отсутствующим. — Твоя мать заплатила слишком высокую цену за мою самоуверенность. Да, я не хранил ей верность после ее гибели, как тебе, наверное, хотелось бы, но не сомневайся ни на секунду, что я очень ее любил.

Взгляд Энрике прояснился, и он посмотрел на Дуарте. Тот увидел в глазах своего отца застарелую боль и понял, что он не лжет.

— Сынок, я много лет прокручивал в уме события тех дней. Думал, что я мог бы сделать, чтобы предотвратить трагедию. Так легко мучать себя всеми этими «если бы», когда ничего уже нельзя исправить. Каждый из нас — сумма выборов, которые он делает на своем жизненном пути.

Теперь Дуарте по-новому взглянул на картины Дали со стекающими часами и понял, почему его отец выбрал именно их для своей спальни.

— Твоя Кейт совершила ошибку, поверив в то, что ты ее предал. Ты хочешь, чтобы вся твоя дальнейшая жизнь зависела от того момента, когда ты совершил ошибку, позволив гордости помешать тебе броситься за ней вдогонку.

Дуарте всегда считал себя человеком действия, однако, когда речь шла о Кейт, он колебался. Была причиной боль, связанная с потерей матери, или гордость — он не знал. Но, слушая, как тикают отцовские часы, он понял, что не должен позволять Кейт уйти из его жизни.

Ему тут же пришла в голову идея, как одновременно проучить Гарольда Хока и показать Кейт, что он в нее верит.

— Спасибо тебе, папа. — Он пожал отцу руку, благодарный за то, что тот его вразумил.

Кутаясь в шарф, чтобы защититься от холодного январского ветра, Кейт шла по заснеженному тротуару к зданию из красного кирпича, в котором находилась редакция «Глобал интрудер».

Она нисколько не сомневалась в правильности своего решения. Если ей придется всю оставшуюся жизнь фотографировать туристов, пусть будет так. Она нашла дневную школу для Дженнифер. Ее сестра теперь живет вместе с ней.

Остановившись, Кейт потрогала браслет с бусинами, прикрепленный к замочку молнии на своей сумке. Тот самый, что совсем недавно носила на ноге.

У нее не будет Дуарте, зато она вернет уважение к самой себе.

При мысли о нем сердце пронзила боль, которая никак не проходила, несмотря на то что она две ночи подряд проплакала в подушку.

За спиной у нее послышался шум мотора, и она дальше отошла от края шоссе, чтобы машина ее не обрызгала.