Тридцать дней, тридцать ночей

— Все не так, как ты думаешь. — Где же ее кимоно? — Мне никто не разбивал сердце.

— Дело в твоем отце? — проницательно заметил Дуарте, натягивая трусы.

Найдя кимоно, она медленно его надела, прежде чем снова посмотреть на Дуарте.

— Он не был ни злым, ни жестоким. Просто ему было на нас наплевать. — Из-за отцовского безразличия она испытывала чувство одиночества, которое было невозможно описать словами. — Я это понимаю, а Дженнифер не понимает, почему папа вчера был с нами, а сегодня его нет.

— Где он сейчас? — Надев слаксы, Дуарте наклонился за рубашкой.

— Он и его новая жена переехали на Гавайи, чтобы быть подальше от нас.

— Он принадлежит к тем папашам, которые несколько раз в год посылают своим детям деньги, чтобы от них откупиться?

Кейт села и принялась молча надевать свои высокие сапоги.

Его ладонь легла ей на плечо.

— Отец вам помогает материально?

К ее горлу подступил комок.

— Когда Дженнифер исполнилось восемнадцать, он отказался от своих опекунских прав и снял с себя всю ответственность. Ее хотели определить в какую- то богадельню, находящуюся на государственном обеспечении. Я не могла этого допустить и оформила опекунство на себя.

Сев рядом, Дуарте взял ее за руку:

— Ты не думала подать на него в суд?

— Вот еще. Если он по принуждению вернется в нашу жизнь, Дженнифер будет еще больнее. До сих пор мы с ней справлялись вдвоем и дальше будем справляться.

Дуарте тихо выругался:

— Все же ему следовало бы вам помогать, чтобы тебе не нужно было карабкаться по карнизам, для того чтобы обеспечить себя и сестру.

— Ради Дженнифер я пошла бы на все.

— Даже спишь со мной.

Его бесстрастный тон заставил ее посмотреть на него. Ледяное спокойствие на его лице потрясло ее до глубины души. Неужели он действительно считает ее такой расчетливой? Раз он так плохо о ней думает, значит, то, что между ними было, для него совсем не важно.

Несмотря на глубокое разочарование, Кейт выдержала его взгляд:

— Я здесь потому, что хочу здесь быть.

Выражение его лица нисколько не изменилось.

— Но ты переспала бы со мной ради сестры?

Кейт думала, что больнее быть уже не может, но, похоже, ошибалась.

— Разверни самолет. Я хочу домой.

— Эй, подожди. — Он поднял ладони. — Я тебя не осуждаю. Я просто недостаточно хорошо тебя знаю, поэтому и задаю тебе вопросы.

Кейт испытала небольшое облегчение. Разве она сама не относилась к нему предвзято, потому что плохо его знала?

— Это нормально, — сказала она.

— Твой отец звонил тебе из-за всей этой шумихи вокруг нашей помолвки? — спросил он. — Когда люди вроде него думают, что могут получить доступ к богатству, в них вдруг просыпаются родственные чувства.

— Нет, не звонил. — Теперь, когда Дуарте ее предупредил, если отец ей позвонит, она включит голосовую почту.