Тридцать дней, тридцать ночей

— Ты меня прогоняешь?

Тяжело вздохнув, он взял ее за плечи:

— Нет, черт побери. Я по-прежнему безумно тебя хочу. Но ты должна знать, что с того момента, как мы прилетим на остров, твоя жизнь изменится навсегда. Когда ты войдешь в круг семьи Медина, люди будут относиться к тебе по-другому. Это продолжится даже после того, как ты из него выйдешь. Причем эти изменения не всегда к лучшему.

Все еще прижимая к груди одеяло, она внимательно на него посмотрела, прежде чем сказать:

— У меня есть один вопрос.

Внутри у него все сжалось. Хватит ли ему духа ее отпустить?

— Хорошо. Спрашивай, — произнес он с притворным спокойствием.

— Во сколько мы вылетаем?

Чувство облегчения, охватившее Дуарте, было таким сильным, что он спросил себя, как этой женщине удалось за столь короткий срок стать важной частью его жизни. На ум ему пришла идея, как сделать ее пребывание на острове более приятным.

— Когда закончится снегопад.

Прижавшись к Дуарте, Кейт слушала тихое мурлыканье двигателей реактивного самолета. Их одежда была разбросана по полу спальной каюты в задней части салона.

Через десять минут после взлета она начала делать снимки, подумав, что частный реактивный самолет со спальней и кабинетом может многое рассказать о мире, в котором живет принц Медина. Неожиданно она обнаружила, что ее совсем не интересует окружающая его обстановка. Что она фокусирует объектив на нем самом. В какой-то момент они оба поняли, что не могут больше сдерживаться, покинули свои места и пошли в спальню. Секс помогал ей на какое-то время обо всем забыть. С того момента, как они встретились, жизнь начала выходить у нее из-под контроля."

"Сейчас они летят на какой-то остров. Иллюминаторы закрыты, и она даже не знает, что сейчас под ними — земля или море. Дуарте сказал, что распорядился, чтобы ей купили вещи для теплой погоды. Значит, они движутся в южном направлении.

Дуарте нахмурился:

— Что тебя тревожит?

— Ничего, — ответила Кейт. Она не готова ему признаться, поэтому ей лучше его отвлечь. — Я никогда прежде не занималась любовью в самолете.

— Я тоже. — Он провел кончиком пальца по ее носу. — Ты выглядишь удивленной.

— Потому что я на самом деле удивлена. Я думала, что во время своих многочисленных романов ты не занимался сексом разве что на потолке.

— У тебя несколько предвзятое мнение обо мне. Я думал, что журналисты должны быть объективными. И ты объективна большую часть времени. Просто ты… Черт побери, я не знаю.

Он другой, но если она ему об этом скажет, то даст слишком большую власть над ней. Она несправедлива к Дуарте, и причиной тому ее собственные страхи.

Встав с кровати, она подняла с пола свое белье и надела его.

Дуарте погладил ее по спине:

— Расскажи мне о том негодяе, по чьей вине ты разочаровалась в мужчинах.