Трианон

Наверняка они догадались, для чего она здесь, и сделают все, чтобы помешать им. Стараясь немного отвлечься, Катерина начала разглядывать остальных присутствующих на аукционе. Сначала она не придала этому значения, но теперь убедилась, что публика в зале собралась очень странная. Старики в черных бархатных костюмах, старомодных сюртуках с цветками в петлицах. Старухи в длинных платьях с веерами в руках. Даже люди помоложе были одеты так, словно пришли на похороны – в их одежде преобладал черный цвет.

– Сборище готов, – усмехнулась девушка.

– У меня похожие ощущения, – сказал Игорь.

– Не удивляйтесь, – шепнул им дед Валентин. – Конечно, здесь есть представители других музеев и галерей, но большая часть публики – это оккультисты.

– Оккультисты? – услышал Игорь. – Члены Клуба Калиостро?

– Вовсе нет. Среди имущества князя Поплавского было много вещиц, представляющих интерес только для тех, кто помешан на черной магии. Музейные служители и понятия не имеют, что попало им в руки.

Вскоре аукцион начался. Ассистенты выносили на помост различные предметы из коллекции князя, покупатели предлагали свою цену. Катерина рассматривала лоты аукциона и понимала, что Валентин прав. Среди предметов мебели, книг и украшений попадались очень занятные экземпляры. Бутылки со странными зельями, амулеты, резные божки из кости.

Некоторые вещи никого не привлекали, а вот другие, наоборот, вызывали всеобщий ажиотаж. В такие моменты в зале поднимался жуткий крик. Когда кто-то давал наибольшую цену и приобретал тот или иной артефакт, остальные едва не шипели на него, словно ядовитые змеи, и удостаивали счастливчика таких взглядов, что Катерина ему не завидовала. Наконец ведущий аукциона огласил последний лот."

"– Старинная схема шестеренчатого механизма! – произнес он. – В деревянной позолоченной раме под стеклом! Начальная цена пятьдесят тысяч рублей!

Иннокентий Бестужев презрительно ухмыльнулся, княгиня ему что-то прошептала, и они рассмеялись. Катерина отчетливо это слышала. Конечно, никто на аукционе, кроме этой парочки и друзей Катерины, даже не представляет, какой ценностью обладает этот чертеж. А вот и он. Девушка в форме служителя музея вынесла к трибуне пожелтевший от времени пергамент, вставленный в рамку и закрытый толстым стеклом.

Участники аукциона тихонько зашушукались.

– Семьдесят, – негромко произнес Бестужев.

– Сто, – тут же отозвался кто-то с задних рядов.

Торг начался. Каждый выкрикивал все большую и большую цену.

Игорь взволнованно заерзал на стуле.

– А мы-то что молчим? – спросил он.

Катерина вопросительно взглянула на Валентина. Дедушка почему-то молча улыбался.

– Подождем, Катя, – сказал он. – Сейчас мелкие рыбешки исчезнут, и появятся настоящие акулы.