Три женских страха

Я больше ничего уже не слышала и не видела, только считала удары – пока могла…

Страшная боль во всем теле… болит так, словно в меня всадили тысячи осколков. Я не могу пошевелиться, не могу встать – больно. Что со мной, где я? Обведя глазами пространство, замечаю стойку для капельницы, еще одну кровать у противоположной стены – она пуста. В углу – раковина, рядом – высокий деревянный стол и на нем – флаконы с прозрачной жидкостью и лоток, прикрытый клеенкой. Пахнет чем-то неприятным и острым – каким-то дезинфицирующим раствором. Больница…

Я жива… Почему я не испытываю никаких эмоций? Со мной что-то произошло, но я не помню никаких деталей, кроме вот этой нечеловеческой боли. Болит внутри, как будто там все разорвано… Внизу живота что-то приклеено, скашиваю глаза – повязка. А… как же ребенок?! Как мой ребенок?! Я кричу во все горло, срываясь на хрип, и тут же вбегает медсестра. Сев на кровать около меня, она жмет кнопку на стене, а сама гладит, гладит меня по голове:

– Т-с-с! Не надо так, не надо… все пройдет, моя хорошая…

Она годится мне в мамы и напоминает жестами маму – хотя та редко гладила меня по голове. Братьев – чаще, а меня… Мне так не хватает тебя, мама… Зачем ты меня бросила? В голове все в кашу, вперемешку, мысли путаются, зацепляются друг за друга, как крючки. Как же мне больно…

– Елизавета Петровна, да что ж вы тут наглаживаете ее?! Добрым словом решили лечить? – Возмущенный женский голос где-то за спиной медсестры, но я не вижу говорящую. – Вы видели, кто ее привез? Хотите проблем? – шипит она так громко, что я тоже это слышу. О, я отлично понимаю страх в голосе. Наверняка кто-то из папиных – или он сам – явились сюда и застращали персонал.

– Нет, не хочу. Но она плачет.

– Тут заплачешь! – Рядом с кроватью оказывается вторая женщина в халате, похожая на огромный белый дирижабль. – Сделайте ей укол скорее.

Пожилая медсестра направилась к столу, взяла из лотка шприц и ловко уколола меня в вену. Снова села рядом, погладила по руке и повернулась к врачихе:

– Надежда Васильевна, и что же – совсем?.. Никогда? Ни единого шанса?

Сон не принес облегчения – только очень сильно разболелась голова. Хотелось пить, но рядом никого. Я снова закрыла глаза.

Внезапно до меня дошло – так вот откуда повязка… у меня больше нет ребенка. Больше того – я теперь вообще не женщина. Горло перехватило, из глаз потекли слезы. Как жить – после всего? Акела так ждал этого ребенка… Мы ждали сына… конечно, никто не мог поручиться, что родится мальчик, но я была так уверена – ведь Сашка хотел сына. И вот – ничего… ничего! Мне незачем больше жить.

Я с трудом встала и побрела к посту.