Три женских страха

Ни папа, ни Акела не говорили ни слова о каких бы то ни было проблемах или разборках, хотя обычно всегда держали меня в курсе – на всякий случай.

– Слушай, а чего ж ты мелкая такая? Тебе хоть восемнадцать-то есть? Или Акела на малолетку подписался? – хохотнул тот же голос, и я подумала, что это, видимо, по Сашкину душу граждане. – Ну, что молчишь?

– Ууу, взросленькая, – совсем развеселился незнакомец. – Ладно, хорош, вставай уже.

Он убрал ногу и помог мне подняться. Я машинально ухватилась за живот и охнула, и незнакомец сразу все понял:

– О, редкая удача. Наследника ждем? Волчат плодим?

Я промолчала, хотя очень хотелось вцепиться ему в лицо. Я уже успела рассмотреть его – худой, высокий, но широкоплечий, с мелкими чертами лица, тонкими усиками и пышной седой шевелюрой. Одет просто, но джинсы и свитер явно хорошей фирмы, да и тяжелые зимние ботинки на грубой подошве тоже не китайского производства. На безымянном пальце мужчины блестел крупным бриллиантом перстень – почти такой, как у моего отца, и мне стало нехорошо. Я прекрасно знала, кто носит такие… Но что за дела у него с Акелой?

– Как же ты вляпалась так, детка? Неужели Клещ уберечь дочку не мог? Любовь, ага? – с издевкой продолжал допрос незнакомец.

Я молчала. Мне никак не удавалось понять, какую манеру поведения избрать – то ли давить на жалость, то ли начать потихоньку буреть. Но и то, и другое, насколько я видела, одинаково безрезультатно и опасно. Что буду молчать, что огрызаться – одинаково получу.

– В общем, так, – незнакомец уселся в кресло, закинул ногу на ногу и взял сигару. Ну, турист в альпийской деревне, не больше и не меньше! – Сейчас я тебе дам телефон, ты позвонишь мужу и попросишь его приехать.

– Нет, – это была моя вторая реплика за все время, и она не понравилась хозяину.

– Нет? А ты хорошо подумала?

В животе что-то ухнуло, и я испугалась за ребенка. Но даже этот страх не заставил меня изменить решения. Наверное, в тот момент я потеряла голову…

– Думаешь, если будешь тут в партизанку на допросе играть, так лучше кому-то сделаешь? Сразу говорю – нет. И пузо твое меня не остановит – один черт я тебя кончу, в лицо ты меня видела.

Я не знаю, что заставило меня упираться, почему я не согласилась на его требования. Хотя – почему не знаю…

Я не могла предать Сашку – потому что он бы меня не предал. А папа всегда говорил: худшие люди – малодушные, трусливые предатели, об них даже «финку» не пачкают. Как я могла…

Он протянул мне телефон:

– Не дури, звони. Или надеешься, что папкины быки во главе с твоим волчарой сюда нагрянут? Не нагрянут, не жди. Не доводи меня до греха, не заставляй убивать неродившегося волчонка – звони.

– Можно подумать, если я позвоню, будет иначе.