Три женских страха

К счастью, папа спал – чудесные капли доктора Фо вовремя подействовали, ничего не скажешь. Я в душе поблагодарила мужа за то, что он сделал, и устроилась в кресле в комнате отца, забравшись с ногами и укутавшись мягким пледом. Хорошо бы еще молока стакан и успокоительное, а то трясет меня, как в лихорадке, но беспокоить Галю уже неудобно – немолодая женщина, и так весь день на ногах. И тут до меня донесся Галин вой. О, черт – ведь это тело Славки в дом занесли… Как я не сообразила, что Галю надо предупредить!

Я соскочила на пол, проверила, не проснулся ли отец, и побежала вниз, не забыв плотно закрыть дверь.

Галя рыдала на полу в гостиной, где на большом куске полиэтилена лежало тело моего брата. Мне снова стало не по себе при виде развороченного выстрелом виска.

– Теперь-то можно? – с вызовом спросила я у вскинувшегося при моем появлении мужа, и тот отошел к окну, задернул шторы.

Я опустилась на пол около Гали, обхватила ее за плечи и уткнулась носом в плечо, обтянутое сатиновым цветастым халатиком – домработница собиралась мыть комнаты на втором этаже. Галя неловко развернулась и прижала меня к груди:

– Санюшка… как же это такое… со Славочкой-то? Господи, душенька страдальческая…

Она рыдала так, что у меня заходилось сердце. Я гладила вздрагивающие плечи, седоватые волосы, выбившиеся из всегда аккуратной шишки, и шептала:

– Галя, Галечка, ну, не надо… не надо… тебе плохо будет, Галечка…

На меня с удивлением смотрели охранники – чужая, по сути, женщина убивается по покойнику, а я, родная сестра, сижу с сухими глазами. Но я действительно никогда не плакала. Единственным исключением стала та история с потерей ребенка. После этого никто и никогда не видел влаги на моих глазах. Наверное, занятия стрельбой сделали меня более жесткой, чем положено женщине. Как, в общем, и мое вполне мужское увлечение байком и связанная с трупами работа. Сентиментальность мне незнакома.

Акела не смог выдержать, решительно встал, поднял Галю, потом меня и подтолкнул к выходу:

– Галя, оставьте уборку, это сейчас не нужно. Аля, проводи ее в комнату, дай лекарство и возвращайся. Ты мне нужна.

Я уложила Галю на кровать в ее комнате, накапала сердечного, посидела пару минут, пока она сама не сказала:

– Иди, Санюшка, иди… ждет ведь…

– Галечка, ты не плачь только, ладно? – Я поцеловала ее в щеку и пошла к двери. – Потом еще зайду, посмотрю, как ты.

В гостиной был только Саша. Он по-прежнему стоял у окна и рассматривал что-то во дворе. Я подошла, обхватила его за талию и тоже посмотрела на улицу. Славкин «Мерседес» так и стоял на прежнем месте, а около него – темное пятно…

– Надо ребятам сказать, чтобы замыли до утра, – словно поймав мой взгляд, сказал муж. – Аля, теперь самое сложное. Нужно сказать отцу и делать что-то с телом.