Три с половиной оборота

– Поехали, – взмолилась я, тут же подбежав к двери и схватившись за ручку, словно нетерпеливый ребенок, который торопится в парк аттракционов.

Камилла была на рабочем месте, что не могло не радовать. Увидев меня в униформе в компании импозантного Марича, она насмешливо улыбнулась. Впрочем, я, вероятно, отреагировала бы так же.

Сегодня на ней было темно-бордовое платье-карандаш. Элегантно и соблазнительно одновременно. Будто она ждала появления Серба в своем кабинете. Хотя, вероятнее всего, выглядела она подобным образом каждый день.

– Камилла, – начал Марич, облокотившись на ее рабочий стол. – Нам нужна информация о том, кто убирал дворец утром второго мая.

– Уборщицы? Зачем? – удивилась она.

– Просто сделай, что я прошу, – ласково попросил Марич.

Она нажала кнопку на внутреннем телефоне:

– Татьяна Григорьевна, зайдите с журналом.

Вскоре в кабинете появилась старший администратор. Увидев меня в кабинете начальства, округлила глаза, но ничего не сказала. Скорее всего, успела мысленно проститься с еще одной уборщицей. В целом все к тому и шло, так что переживания ее возникли не на пустом месте.

– Вызывали? – обратилась она к Уваровой.

– Посмотри, пожалуйста, кто убирал у нас утром второго мая.

Татьяна Григорьевна открыла на весу журнал, принялась что-то искать, водя по страницам пальцем.

– А, вот. Бондаренко и Махмудова.

– Поговорить с ними можно? – поинтересовался Марич.

– Бондаренко могу позвать. А Махмудова уволилась.

– Будем считать, сегодня. Два дня на работу не выходила, трубку не берет.

– Можете дать ее номер?

Татьяна Григорьевна снова принялась листать журнал. Дважды продиктовала комбинацию цифр, а затем уточнила:

– Адрес Махмудовой есть? – поинтересовался Марич.

– Должен быть… Да, вот. Записываете?

Владан записал. Я запомнила.

– Вы к ней поедете, да? Можете форму у нее забрать? Пожалуйста! Камилла Альбертовна, ведь с комплектом униформы ушла Махмудова-то.

Уварова закатила глаза, а Марич заверил администратора:

– Непременно. А теперь Бондаренко пригласите, пожалуйста.

Татьяна Григорьевна скрылась за дверью, а Марич обратился к Уваровой с елеем в голосе:

– Где мы можем поговорить с вашей сотрудницей?

– Да здесь и говорите, – махнула она рукой и уставилась в монитор, демонстрируя безразличие к происходящему.

Вскоре раздался робкий стук в дверь.

– Войдите, – пригласила Уварова.

И Бондаренко вошла. Точнее, сначала в дверной проем вошел внушительных размеров бюст Бондаренко, а затем и она сама.

Дама была такой комплекции, что я сомневалась, видит ли она полы, которые моет. В ней было килограммов сто пятьдесят, не меньше. Серая униформа, вероятно самого большого размера, была расшита по бокам.