Три ночи с повесой

— Джулиан, смотри, тут даже есть рояль! — Лили, всплеснув руками, бросилась в дальний угол, где, всеми забытый, под толстым слоем пыли, уныло стоял инструмент, смахивающий на брошенного хозяевами огромного пса. — Интересно, почему владельцы оставили его тут?

— Держу пари, просто решили, что он застрянет в дверях. — Джулиан стащил пыльный чехол. — Ого, какой огромный! — присвистнул он. Протянув руку, он коснулся клавиш. И поморщился, когда рояль издал протестующее рычание. — Совсем расстроен. — Он покачал головой.

— Ну и ладно, — махнула рукой Лили. — Сыграй что-нибудь для меня. Мне нравится смотреть, как ты играешь. — Грудь ее на мгновение скользнула по его руке, когда она нагнулась к роялю, и у Джулиана мгновенно пересохло во рту.

— Не сейчас, хорошо? У меня вдруг возникла другая идея… — Джулиан придвинулся к ней.

Лили, округлив глаза, прижалась спиной к роялю.

— Я ведь предупреждал тебя, что иногда мне в голову лезут на редкость непристойные мысли.

Лили и ахнуть не успела, как Джулиан, обхватив ее за талию, усадил на крышку рояля. При этом он ловким движением поднял подол ее пальто и пышные юбки, так что сквозь тонкую ткань сорочки она чувствовала холодок, исходивший от закрытой крышки инструмента.

— Значит, тебе нравится смотреть, когда я играю? — промурлыкал Джулиан. Не дожидаясь ответа, он уселся за рояль. Лили, слегка оторопевшая от такой резкой смены темы, беззвучно кивнула. — Ну, тогда это тебе точно понравится!

Джулиан осторожно коснулся гладкой клавиши из чуть пожелтевшей слоновой кости, потом резко ударил по ней.

— О Боже! — задохнулась Лили. — О…

Довольно усмехнувшись, Джулиан правой рукой исполнил быстрое арпеджио. Пальцы его при этом с такой скоростью пробежались по клавишам, что Лили стало нечем дышать.

— Джулиан, — потрясенно пролепетала она, заливаясь краской. — Ты был прав. В этом действительно есть нечто… почти непристойное.

— Хочешь, чтобы я перестал? — Рука Джулиана замерла в воздухе.

— Боже мой… конечно, нет!

Джулиан с удовольствием еще пару раз пробежался пальцами по клавишам — ощущение было такое, как если бы он водил кончиком пальца по ее обнаженным бедрам. Лили закрыла глаза, губы слегка приоткрылись словно в ожидании поцелуя. Из груди вырвался чуть слышный стон.

Откинув голову, он положил на клавиши обе руки, после чего извлек из инструмента целую лавину звуков — глубоких, звучных, полных тайной, мучительной страсти — и закончилось все это мощным крещендо.

— О… — Лили обмякла. — О, Джулиан, что это? Наш вальс, да?

«Господи, как я ее люблю», — пронеслось у него в голове.

— Да, это наш вальс. А это… — он искоса взглянул на нее, — это наш контрданс.