Три метра над небом. Трижды ты

Теперь она чувствует себя даже неловко.

– Мы были бы хорошими подругами.

Джин поворачивается к ней и улыбается.

– Нет. Мы были бы «враждебными подругами», к сожалению, прямо, как в фильме «Мачеха».

Тут Баби внезапно чувствует, как у нее сжимается сердце. Она понимает, какая она особенная, эта девушка, и признает, что сама она – не такая. «Я бы никогда не была способна произнести подобные слова. Я пришла бы в бешенство, я бы подумала, что она – нахалка, которая увела мужчину, а теперь я умираю, ухожу, и эта может делать то, что ей хочется, – и я бы не могла ничего не поделать, не могла бы бороться».

– Джин, мне так жаль, что я тебя узнала в таком положении. И еще мне жаль, что все так случилось. Прости меня. Я никогда не смогла бы повести себя так, как ты, ты лучше меня.

Джин улыбается.

– Для кое-кого – не слишком. Но и так хорошо. А теперь мне надо немного отдохнуть.

Баби встает и идет к двери.

– Пока. Спасибо, что зашла. И помни, что ты мне это обещала: сделай его счастливым.

141

Когда днем я возвращаюсь в «Куизизану», меня ждет приятный сюрприз. Я стучу в дверь.

– Можно?

– Конечно!

Джин одета и накрашена, играет с Авророй.

– Привет, любимая, как ты?

– Гораздо лучше, меня ничего не беспокоит.

К сожалению, в этом заслуга только морфия. Этим утром, когда мы пересеклись с профессором в коридоре, он задал мне вопрос, из которого я понял все.

– Вы же скоро вернетесь, правда?

– Да.

Джин поправляет редкие волоски на затылке Авроры и смотрит на меня очень довольная.

– Видел, какая она красивая?

– Да.

– Мне кажется, она на тебя очень похожа.

– Неправда, мне кажется, что на тебя – больше.

– Да, разрезом глаз, но лицо и рот – именно твои.

– Может, и да.

– Ты будешь иногда обо мне вспоминать, встречаясь с ней взглядом?

– Да, даже если она будет в гостях у какой-нибудь подруги.

Потом я нежно глажу ее по руке, лежащей на покрывале, и она мне улыбается.

– Я хочу выйти, я видела тут, рядом, садик, он очень красивый. Не хочешь отвести меня туда?

Так мы оказываемся на аллее. Здесь тихо, машины шумят далеко. Слышно чириканье какой-то птички, а солнце опустилось уже низко. Аврора спит в коляске. Мы подходим к небольшому розарию и останавливаемся. Стены домов вокруг нас окрасились в оранжевый цвет. В какой-то части Рима солнце уже заходит, но мы этого не видим.

– Самые красивые закаты видны на проспекте Франции. – И ей пришла в голову та же мысль, что и мне. – Сколько раз я видела их из-за твоей спины с мотоцикла. – Потом она поправляет покрывало на Авроре. – С ней я узнала счастье, самые сильные эмоции, и все это – благодаря тебе.

– Не говори так. Я так ошибся.

– Да, я знаю, но потом ты же сам передумал, правда?

– Да.

Джин подходит к розарию, аккуратно берет розу, подносит ее к носу. Закрывает глаза и вдыхает ее аромат.