Три любовных романа

— Ты хочешь этого? — услышала она его голос, который требовательно повторил: — Ты этого хочешь, Сара? Чтобы мы принадлежали друг другу?

Она не могла вымолвить ни слова, ее била дрожь. Но то, как ее тело откликнулось на его слова и движения, на жар и запах, исходившие от него, было красноречивее всяких слов.

Совершенно несвойственным ей движением, которого она в нормальных условиях и вообразить‑то не могла, Сара теснее прижалась к нему, соблазняя его, и зажмурила глаза — ее грудь была прикрыта только тонким кружевным бюстгальтером, блузка расстегнута. Она жадно гладила его, пальцы ее дрожали. Сара не представляла, как действуют на него ее прикосновения, пока он со стоном не произнес ее имя. Он прижал ее к себе; горячие и влажные губы скользили по шее, руки ласкали грудь, сначала осторожно, словно он боялся сделать больно и испугать ее. Затем, когда она прильнула к нему, полная желания, он расстегнул бюстгальтер, и руки его заскользили по ее груди. Прикосновение его кожи к ее нежному телу несло с собой столько чувственного восторга, что она не могла сдержаться: она вцепилась руками в его плечи, постанывая от упоения, изнывая от желания, и губы его коснулись ее сосков.

Сара услышала, как он что‑то пробормотал, и подумала, что его, должно быть, удивила страсть, с которой она ответила на его призыв. Она постаралась умерить дрожь и овладеть собой, но он опрокинул ее на спину, и она почувствовала тяжесть его тела, тепло и упругость. Жаркими поцелуями он осыпал ее шею, плечи, грудь…

Казалось, Грей разделял нестерпимое желание, сжигавшее ее. Он прильнул ртом к ее затвердевшим соскам. Боль, которую она ощутила, заставила ее выгнуться ему навстречу, все тело затрепетало от неистового восторга, который вылился в резкий пронзительный крик. Она впивалась пальцами в его руки, плечи, спину, вся она превратилась в комок боли и желания.

Она и не представляла себе, что может испытывать нечто подобное — такую страсть, желание, столь сильное, что все окружающее перестало для нее существовать, все сосредоточилось в одной точке ее тела, которой касались его губы, наполняя ее ощущением мучительного восторга.

Грей что‑то шептал ей, слова его тонули в волнах желания, которые вызывали прикосновения его губ, мягкими движениями он старался успокоить ее. Он шептал, что теряет голову, не может больше бороться с собой, желает ее больше жизни. Сара пыталась ответить на эти бессвязные слова, сказать, что она испытывает то же самое, что боль ее тела так нестерпима, что, если он не поможет ей, эта боль ее убьет.

Она почувствовала, как он расстегивает юбку, помогает ей расстегнуть джинсы и, не в силах больше ждать, стягивает их трясущимися руками, а она жадно разглядывает его тело — тело настоящего мужчины.