Любовь-морковь и третий лишний

– Погоди, Юль, – остановил жену Сережка, – Лампудель, мы ведь одна семья, так?

– Конечно, – осторожно ответила я, не понимая, куда он клонит.

– И нам не безразлично, с кем ты проводишь время!

Я окинула взглядом злую Юлю, красного Костина, слишком сладко улыбающегося Сережку и воскликнула:

– Где ты сегодня побывала? – протянул Вовка.

– Ну.., обед делала.

– Его нет, кастрюли пустые!

– Ой, я совсем забыла! Бегала по городу в поисках работы, «Бум» – то перешел в другие руки.

– Знаю, – отмахнулся Костин, – так в какие организации ты наведывалась?

– А.., а.., а, во всякие, их много…

– Хватит лгать! – заорала Юля. – Кошмар!

– Тише, тише, – замахал руками Сережа. – Лампудель, я уважаю твое право на личную жизнь, но…

– Нам не нужен неизвестный человек, – рявкнул Костин.

– Кого ты приводишь сюда днем, когда мы на службе? – вскочила Юля. – Сейчас же отвечай!

– Назови имя, фамилию, отчество, место работы, – потребовал Сережка.

– Тебя обдурить, как у младенца конфету отнять!

– Хотим все про него знать!

– Ребята, – потрясла я головой, – вы никак белены объелись. Объясните нормально, чего от меня хотите?

Юля и Сережка переглянулись, а Костин, покраснев еще больше, подошел к мойке, раскрыл дверцы и ткнул пальцем в помойку.

– Вот смотри! Их тут очень много!

Я уставилась на пустые обертки из-под презервативов.

– Тридцать штук, – прозвенела Юлечка, – я очень аккуратно пересчитала Из коридора донеслось тихое хихиканье, стало понятно, что Лиза и Кирюша далеко не ушли, дети, навострив уши, стоят в коридоре.

– Конечно, – с легким раздражением воскликнул Сережка, – тебе на жизненном пути попался какой-то мешок с тестостероном, снимаю шляпу перед субъектом, способным на столь могучий сексуальный подвиг, но мы, твои родственники, желаем знать имечко кадра и его паспортные данные!

Я на секунду онемела, потом стала чесаться.

– Прекрати дергаться.

– Эй, Лампудель, – попятился Сережка, – ты что подцепила?

И как бы вы поступили на моем месте? Естественно, ни малейшего желания говорить про чесотку я не имела, но иного выхода просто не было.

Горько вздохнув, я встала со стула, открыла балконную дверь, приволокла в кухню мешок, развязала его, высыпала на пол игрушки собак и сказала:

– Вот на что пошли презервативы.

– Просто офигеть! – подскочила Юлечка. – Час от часу не легче! Что за идея пришла тебе в голову!

Костин потер подбородок.

– Мне кажется, что беспорядочная половая жизнь все же лучше психического заболевания, – ляпнул майор.

– Замолчите и слушайте спокойно.

Узнав правду, Сережка взвизгнул:

– Чесотка, – подхватила Юлечка, – какая гадость.

– У меня нос свербит, – сообщил Костин.

Сережка сморщился и принялся скрести шею, а мои руки потянулись к голове.