Любовь-морковь и третий лишний

– Деточка, – прошептала Зося, – а где твои волосики?

Подросток заплакал еще пуще, а из спальни вылетел Карл и заорал:

– Волосики! Волосики! Что ты сделала с парнем, дура!!!

Потом суровый военный разразился матом вперемешку с угрозами. Проснулась Каролина, Зося хотела покормить новорожденную, муж вырвал ребенка из ее трясущихся рук и завизжал:

– Она девочка, – шепнула Зося.

– Все равно!!! – вопил Карл, тыча в жену кулаком. – Разведусь, детей отберу…

В конце концов Зося, не выдержав ора и битья, свалилась без чувств. Пришла в себя она уже в больнице, на следующий день врач ввел в палату Карла и сказал:

– Объясните жене свои претензии спокойно, иначе я сообщу вам на службу о произошедшем.

Хованский сверкнул глазами, но буркнул:

– Ладно, оставьте нас вдвоем.

Доктор повернулся к Зосе:

– Вот звонок, если муж снова станет вас бить и пугать, немедленно меня вызывайте, я сразу приду.

Зося моргнула. До сих пор ей не приходило в голову, что можно кому-то пожаловаться, и хама-мужа приструнят. Карл побагровел, но снова сдержался, а потом, когда эскулап ушел, он на удивление спокойно объяснил жене причину гнева.

Оказавшись в лагере, Яша плакал, просился к маме, не желал делать зарядку, обливаться холодной водой и ходить строем. Воспитатели стали применять к мальчику карательные меры, Якова без конца заставляли дежурить на кухне, а потом другие ребята устроили ему «темную», набросили на младшего Хованского одеяло и измутузили что есть сил. Повод для подобной расправы был самый достойный, отряд, в котором числился мямля, из-за него оказался на последнем месте в соревнованиях. Яшенька не умел играть в волейбол, не хотел брать в руки мяч, боялся его. Другой мальчишка на месте Якова обозлился бы и попытался отомстить обидчикам. Любое поведение было бы понятно, даже ябедничество старшим, но то, что сделал Яша, оказалось за гранью восприятия окружающих. Утром он вышел в столовую, надев на себя невесть где раздобытый халат, повязав голову косынкой. Школьники разинули рты, а Яша спокойно сел, улыбнулся и сказал:

– Меня зовут Маша, я девочка, а нас нельзя бить и заставлять мыть котлы.

Если кто-нибудь из современных детей отмочит подобную шутку, взрослые ее просто сочтут дурным вкусом, а одногодкам она может показаться прикольной, но в годы Яшиного отрочества «острить» таким образом было еще и опасно. В Уголовном кодексе прошлых лет имелась статья, по которой гомосексуалистов упрятывали за решетку, быть иным, чем все, считалось позорно и преступно.

Яшу мгновенно уволокли в медпункт и вызвали Карла. Взбешенный отец забрал мальчишку из лагеря, по дороге в Москву велел шоферу притормозить, отволок сына в лесок и принялся избивать отчаянно кричавшего и совсем не сопротивляющегося подростка.