Любовь-морковь и третий лишний

– Я не принадлежу к людям, продавливающим подушку до полудня, – заявила пожилая дама, – кто рано встает, тому бог подает, я поднимаюсь в шесть. Вы что-то забыли?

– Вам знакомо имя Каролина Карловна? – без всяких экивоков спросила я.

Варвара Михайловна поежилась.

– Студено как! Лучше заходите в дверь, а то еще простыну, сидя, как кошка, на подоконнике. Зачем вам Каролина? – жадно поинтересовалась сплетница, втягивая меня в прихожую.

– Знаете ее? – обрадовалась я.

– Можете адрес подсказать?

Варвара Михайловна ткнула пальцем в окно.

– Там она, вообще-то, живет.

– Пятый подъезд, квартира сто, но она…

– Здорово, – перебила я Варвару Михайловну, – побегу, до свидания.

– Так зачем она вам? – попыталась выведать бывшая председательница. – Постойте, послушайте…

– Потом объясню, – крикнула я, кидаясь во двор.

Не думая о времени, я, не успев отдышаться, ткнула пальцем в звонок. В конце концов, наша жизнь полна дурацких условностей. Ну кто решил, что неприлично беспокоить людей в ранний час? Может, прав Винни-Пух, распевавший бодрую песенку: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Тарампам-пам, тарам-пам-пам, на то оно и утро»?

– Офигела, да? – спросила открывшая дверь девушка чуть старше Лизы. – С крыши упала?

– И че меня разбудила? Я только спать легла.

– Это для тебя! А для меня вечер, – обозлилась окончательно девчонка, – сорок минут назад я с работы приперлась. Чтоб всех разорвало! Ты ваще кто?

– Евлампия Романова.

– Ну-ну, тогда я Физдипекла Кошкина.

Пришлось вытащить паспорт, девчонка уставилась в него, затем, слегка порозовев, сказала:

– Ладно, не злись, мне и в голову прийти не могло, что такое имечко существует. Меня Мариной зовут.

– Ерунда, я вовсе не обиделась.

– Но как бы тебя ни звали, – снова начала возмущаться Марина, – это не дает тебе повода людей ни свет ни заря будить.

– Каролина Карловна тут живет?

– Каролина Карловна.

– Первый раз про такую слышу.

– Это пятый подъезд, сотая квартира?

– Мне сказали, она тут.

– Не, – потрясла головой Марина, – вы спутали, здесь я и Николаевич, старикашка дурацкий.

– Может, дедушка про Каролину Карловну слышал? – решила не сдаваться я.

– Ну-у, – с сомнением протянула Марина и заорала:

– Эй, Николаич! Николаич! Старый пень! Ау-у-у!

В коридор на дрожащих ногах выбрался старичок.

– Здравствуй, Мусенька! – обрадованно воскликнул он. – Ты мне бутербродиков принесла?

– Вот, любуйся, Николаич, ходячее несчастье.

Мне его дочка с квартирой сдала.

– Как это? – удивилась я.

– Очень просто, – пояснила Марина, – плачу только сто баксов и за дедом приглядываю. Дочь его по командировкам мотается, ей некогда. А со мной ловко получается, я ночь в клубе пляшу, день дома.

– Колбаска есть? – с надеждой спросил дедуля.