Любовь-морковь и третий лишний

Мать уставилась на сына, а затем раздраженно воскликнула:

– Фу, глупости! Женечка только с капусткой любит!

Вот и поймите теперь, зачем даме был нужен ребенок? Она им совсем не занималась, матерью Павлуше была Настя. Мальчик вырос, стал подростком, а няня была при нем.

Но всю глубину чувства Альбины Настя поняла, когда Евгений умер. Вдова превратилась в зомби, несколько месяцев она ни с кем не разговаривала, ела то, что подсовывала ей испуганная Настя, и отказывалась выходить из квартиры. Потом Альбина Фелицатовна опомнилась и превратила комнаты в мемориальный комплекс. По всем стенам она развесила фото обожаемого Женечки и запретила Насте трогать вещи покойного. Более того, Ожешко стала вести себя так, словно Евгений ушел на работу и вечером обязательно вернется.

– Ты купила газеты? – вопрошала она у Насти. – Положи на тумбочку, Евгений вечером почитает.

Няня вздрагивала, но исполняла приказ.

Альбина Фелицатовна не изменила своим привычкам, она по-прежнему вставала в шесть, накладывала на лицо макияж и варила супругу какао.

– Дорогой, – кричала вдова, – завтрак на столе!

Настя и Павлик вздрагивали, но ничего не говорили.

Во всем остальном Ожешко казалась вполне нормальной, она даже повеселела, вот только начисто отказывалась считать мужа мертвым, могла сказать знакомым:

– Женечка в командировке.

Но поскольку никакого вреда от этого никому не было, Настя решила не обращать на закидоны хозяйки внимания. Жаль, конечно, что нянька была необразованна, иначе она бы спохватилась и вызвала к Альбине психиатра, может, тогда и не случилось бы несчастья.

Как-то летом на даче Альбина в один из дней весьма резко спросила:

– А куда подевались книги из библиотеки? Отчего внизу вместо Брокгауза стоят дурацкие издания и какие-то журналы напиханы?

– Мама, – спокойно ответил Павлуша, – старой энциклопедией никто не пользуется. Я переместил ее наверх, а на нижние полочки поставил нужные мне книги.

Глаза Альбины чуть не вылезли из орбит.

– Что? Ты переворошил библиотеку?

– Да, – кивнул сын, – разве нельзя?

– Конечно, нет! – взвизгнула дама.

– Папа читает Брокгауза.

– Мама, мне очень неудобно наверх за книгами лазить.

– С ума сошел! Верни энциклопедию.

– Пусть наверху останется.

– Мама… – начал было юноша, но мать не дала ему договорить.

Тонкая рука, украшенная кольцами, со всего размаха опустилась на щеку парнишки.

– Ты не уважаешь отца!

Павел вздрогнул и впервые в жизни заорал:

– Хватит бредятины! Папа умер.

– Что? – отшатнулась Альбина.

– Отец в могиле, – четко произнес Павел, – достаточно с меня твоего идиотизма, теперь я тут хозяин.

Извини, я устал от истерик и кривляний. Мне жаль папу, не хватает его, но портить себе жизнь я не дам.