Любовь-морковь и третий лишний

– Прекрасная бабушка.

– Ой, – подскочила Альбина, – а торт! Со свечами!

«Сейчас принесу», – хотела было сказать Настя, но хозяйка уже ринулась в кухню.

Няня побежала за Альбиной, вслед ей неслось:

– Право, хватит, – не вынесла славословий Ирина Константиновна, – я сижу словно на своих похоронах.

– Жить тебе до двухсот лет, – грянул хор голосов.

Настя, мягко ступая в тапочках-чувяках, дошла до кухни, приоткрыла дверь, хотела войти внутрь и замерла, в узкую щель она увидела Альбину, та втыкала в торт одну большую свечу, в середину. Она была украшена идущей по кругу надписью, ее сделал Дима, указал, сколько лет исполняется любимой бабушке.

– Двести лет, двести лет, – скандировали подвыпившие гости, – нет, триста! Триста!

И вдруг Альбина плюнула прямо на свечку.

– Чтоб тебе сдохнуть наконец, старая сука, – с яростью произнесла она, – побыстрей!

Ноги Насти приросли к полу, на лице Альбины появилась наконец-то не вечно ласковая улыбка, а искренняя эмоция, и это была ненависть. Наверное, с таким лицом царь Ирод приказал расправиться с младенцами.

Ошеломленная открытием, Настя стала еще внимательней приглядываться к хозяйке и поняла: та ненавидит всех вокруг, свекровь, Валю, Диму. Только Евгения Альбина любит болезненно-страстно, с такой силой, что это чувство выжгло в ее душе все остальные эмоции. Но ничего плохого ни детям, ни свекрови Ожешко не делала, внешне она соблюдала все приличия, семья казалась образцовой и безмятежно счастливой. Но потом сверкающий лак на поверхности лопнул, и из-под него стала проглядывать чернота.

Настя очень хорошо запомнила день, когда в семье Ожешко начались несчастья.

В тот вторник Альбина отправила няньку в «Детский мир».

– У Валечки колготок нет, – просюсюкала она, – даже в поликлинику пойти не в чем, езжай в центр да без покупки не возвращайся.

Надеюсь, вы помните, что речь идет о том времени, когда в СССР наблюдался острый дефицит любых товаров, купить колготки для ребенка было почти непосильной задачей. Настя до позднего вечера проносилась по магазинам и вернулась домой с пустыми руками. Няня предполагала, что хозяйка выразит неудовольствие, отругает ее, но, когда Никифорова вошла в прихожую, там было полно людей: милиция, «Скорая помощь», какие-то женщины, Варвара Михайловна.

Именно председательница домкома тихим шепотком объяснила Насте, что случилось.

Ирина Константиновна, давно испытывавшая дискомфорт со стороны сердечно-сосудистой системы, регулярно пила капли. Как почти все лекарства, предназначенные для сердца, их следовало принимать в малых дозах. Ирина отмерила нужную порцию, потом захотела разбавить снадобье водой, и пошла на балкон. Женщина выставила на холод кувшин с недавно вскипяченной водой, мороз должен был быстро остудить ее.