Третье пророчество

Он-то здесь в привычной обстановке, чего никак не скажешь о Потоцком, на которого уже кидают нескромные, хотя и вполне приветливые взгляды местные завсегдатаи. Преимущество на стороне Густавссона. Второе явное преимущество – сам фактор неожиданности. «Не слишком ли уж все тонко?» – оборвал сам себя Потоцкий. Но если нет, то остается третий вариант. И он-то – самый нежелательный...

* * *– Какая приятная встреча!.. – дыхнул на Потоцкого художник хорошим коньяком. – Как здорово здесь встретить именно вас!..

Оставалось непонятным, что он имеет в виду – здорово встретить соотечественника или... Хотя что ж тут было непонятного?.. Вряд ли он имел в виду соотечественника. Художник имел в виду, что здорово встретить именно в таком месте соотечественника, потому что этот соотечественник...

– Мы знакомы? – обреченным голосом спросил Потоцкий, только чтобы оттянуть развязку.

– Вы не помните меня? – нежным голосом спросил художник.

– Простите?..

– Там, на пляже... – В глазах у художника появилась нехорошая поволока, и он почему-то сразу перешел на ты: – Я сразу обратил на тебя внимание. Какой торс...

– Правда? – только и смог сказать Потоцкий, тут же чертыхнувшись про себя. Более неудачной реплики в этой обстановке он придумать не смог.

– Я буду тебя рисовать, – строгим голосом сообщил художник.

– Может, лучше выпьем?.. Для начала, – нашелся Потоцкий.

– Грамотно, – кивнул художник и щелкнул пальцами бармену.

* * *"

"...Вариант третий, он же – самый нежелательный. Ему просто не поверили. А приглашение в «Какаду» – своего рода насмешка. Легкая пощечина при проигрыше. Нет, лучше бы уж Густавссон оказался хамоватым геем. Впрочем, стоп. Возможен еще и четвертый вариант. Они перестраховались, как и должны были сделать. Тогда все нормально. Тогда ничего странного. Тогда даже нужно признать за ними тонкое чувство юмора. Если это вариант четыре, значит, нужно только выйти отсюда... Просто выйти, и где-то на улице его встретит Эрик Густавссон. А кто-то еще, наверное, сидя в машине, припаркованной неподалеку, сможет четко отследить, есть ли у Потоцкого тайный сопровождающий или нет. Ну конечно, четвертый вариант. Они и не должны были ему верить, они же серьезные парни. Тогда все встает на свои места. Тогда все правильно... Все, кроме одного, мрачно понял Потоцкий. Если он сейчас выйдет из клуба, влюбленный художник поплетется за ним. И как раз сыграет роль этого сопровождающего.

– Давай выпьем, друг, – проникновенно сказал Потоцкий, налив коньяком до краев стакан художника. Интересно, он правильно сказал это «друг»? Он же не знает, как они называют друг друга.

– Ты понял, что я буду тебя рисовать? – опять строго спросил художник.

– Конечно, понял... котик.

– Фу! – поморщился художник. – Обойдемся без пошлости.