Перекресток трех дорог

Я только сегодня, увидев эту бабу в луже крови, понял – с нашей прежней жизнью покончено навсегда. Потому что такие метаморфозы происходят, Клава… Такие перемены… Да ты и сам это чувствуешь, только не хочешь признаться.

– Сашхен, пойдем-ка отсюда. – Клавдий Мамонтов обратился к малышу, что тянулся к нему ручкой. – Пусть один колобродит, отрывается. Вольному воля.

– Что ты мне не хотел говорить? О НЕЙ? – Макар поднялся из-за рояля, мрачно вперясь в товарища.

– О ком это другом?!

– Не знаю… не уверен. Может, есть кто-то еще.

– Узнаю, кто посмел дорогу перейти – на куски порву, – грозно пообещал Макар. – И ты мне поможешь.

– Спокойной ночи, amigo!

Клавдий Мамонтов открыл дверь, прижимая к себе Сашеньку, забрал переносную колыбельку. За дверью темнота, она словно караулила их за порогом.

Во тьме что-то пряталось до поры до времени.

И он не мог пока это разглядеть, но шестым чувством бывшего бодигарда ощущал, что в древней первобытной тьме кто-то есть.

Но вот включился фотоэлемент светильника в коридоре, освещая лишь английские гравюры на стене, изображающие охоту на львов, дубовую консоль, вазу с цветами на ней… ковер…

Из всей их дружной компании в эту ночь крепко спал лишь Александер-Сашхен-Сашенька – заснул сразу, как только Клавдий Мамонтов уложил его снова в переносную колыбельку у себя в комнате. В шесть часов утра выкушал с аппетитом бутылочку смеси и уснул опять – кроткий, как ангел. Клавдий не спал, все думал о полковнике, коротавшем ночь на вскрытии в морге, и о Макаре за роялем в «берлоге». Думал о самоубийце и о том, что дело в общем-то раскрыто, однако…

Утром горничная Маша забрала у него спящего Сашеньку, заметив:

– Вы-то с ним лучше управляетесь, чем отец родной.

Вздохнула сентиментально, окинув его быстрым и тоже оценивающим взором из-под светлых ресниц, и вспыхнула как маков цвет, зарделась, заколыхалась всем своим раздобревшим на пирогах за карантин телом под тонким ситцевым цветастым халатиком. Макар явился на кухню, когда Клавдий пил кофе. Светлые волосы Макара были мокры от ледяного душа, по кухне за километр разносилось от него мятное амбре от похмельной конфеты, отбивающей запах алкоголя, красивое лицо опухло и порозовело, но, как ни парадоксально, он успел уже протрезветь.

Клавдий Мамонтов позвонил Гущину, и тот сказал, что вскрытие давно закончилось, а он ждет их в УВД – на старом месте: во внутреннем дворе под пляжным зонтом.

Когда они приехали, результаты экспертизы ДНК уже пришли – установлено полное совпадение ДНК Полины Ждановой с образцами, изъятыми на бутылке из леса и на пластике, брошенном рядом с той сосной, на которой была повешена Вероника Лямина. Полковнику Гущину оперативники собрали и всю доступную информацию о Полине Ждановой.