Перекресток трех дорог

В половине второго ночи ввалились домой в Спасоналивковский переулок.

Вера Павловна, открывшая им дверь, уставилась на брутального полковника Гущина в его штурмовом шлеме, щитках-наплечниках и бронежилете с немым изумлением.

– У меня тут оружие, – тихо сообщил ей Гущин. – Надо пока до утра спрятать в шкаф под замок, чтобы не дай бог дети не…

– Мойте руки сразу! – прошептала потрясенная старуха-гувернантка.

Они сидели на огромной кухне, где Маша накрыла им поздний ужин. После душа полковник Гущин облачился в банный серый махровый халат. Подпоясался. Маша принесла Сашеньку – у того сна ни в одном глазу.

Макар взял сына на руки, глянул на Клавдия Мамонтова. Ребенок ужом завертелся, тянулся к Мамонтову изо всех сил.

– К тебе, Клава, хочет на ручки.

Клавдий Мамонтов забрал малыша. Тот схватил его за подбородок и счастливо засмеялся.

– Кто же следит за нами, Федор Матвеевич? – спросил Макар. – Как вы думаете?

– Слежка началась после того, как мы приехали на железнодорожную станцию, – ответил Гущин. – У меня те пломбированные вагоны из ума не идут. Надо было сразу их вскрыть, глянуть, что там. Ладно, завтра попробуем выйти на этого заказчика через Колокольникова. Но сначала надо его самого проверить на ДНК – кто он такой на самом деле. Просто сошка, соглядатай или же убийца.

– Макар, а ты проверь свои тайные запасы, – попросил Клавдий Мамонтов. – Я ж не всю выпивку у тебя вылил. Наверняка много еще осталось. Плесни нам с полковником по рюмашке.

– Стресс так снимаешь после задержаний? – Макар усмехнулся. – А меня алкашом обзываешь.

Он ушел и вернулся с бутылкой дорогого бренди. Налил Мамонтову и полковнику Гущину.

– Переживаешь, что эту шлюху прожженную ударил? – спросил он у Мамонтова. – Порой нужно вести себя не по-джентльменски.

Себе он бренди не налил, взболтнул бутылку, отставил в сторону.

– Вы откуда такие? – спросила Вера Павловна, глядя на них сквозь свои строгие очки. – Что случилось?

– Невероятные приключения, – сообщил ей Макар. – Подвиги, опасности, кровавая каша. Знаете, как в песне – жили двенадцать разбойников, жил Кудеяр-Атаман, много разбойники пролили крови честных христиан.

– Я сегодня Лидочке читала мифы про Персея. Она мне заявила, что ей жалко Медузу, которой он голову отрубил. И жаль чудовище, окаменевшее от взгляда головы Медузы. А вот Андромеду ей совсем не жаль. Августа все это слушала очень внимательно. А потом нарисовала на планшете рисунок. Пронзительный, очень эмоциональный, про Медузу, – сообщила Вера Павловна как бы между прочим. – Смысл ее рисунка: чудовище, достойное сострадания. Я бы вам рисунок показала, но она все сразу удалила.