Травница

Оглянувшись на присутствующих, я сообразила, что самое время удрать. И сбежала. Хотя, когда оглянулась ещё разок у двери в комнату, заметила: Сергей смотрит вслед — полуприкрытыми глазами. Лицо доброжелательно-отрешённое. Безразличное. Что ему не понравилось? То, что я попросила-таки Александра спеть ещё один романс? Или… то, что Певчий напрямую обратился ко мне, когда о том же попросил студент?

Сбросив кожаные шлёпки, которые приспособилась носить здесь вместо тапок, я забралась на кровать, прислонилась к подушке, сунутой в уголок стоймя, и велела себе думать. Но мысли как будто выветрило. Не знала, ни о чём думать, ни зачем… В окно вливался белый свет луны и качались ветви кустарника. Сжав виски, пыталась настроить себя на серьёзный лад. Наконец додумалась до вопроса: а мне это надо — думать? Голова сразу заболела. Почему-то вдруг захотелось не думать, а плакать. Да, потрясение от голоса Александра оказалось очень сильным. Что-то он такое разбередил во мне… Ну, я и поплакала немножко, смутно жалея себя, жалея свою странную судьбу, заставившую угодить в странную ситуацию и в странный дом с его странными обитателями… И заснула, стараясь согреться, вжавшись плечом в подушку и забыв про покрывало.

… Проснулась сразу, точно закрыла глаза — и тут же открыла. Холодно. Дрожь била такая, что зубы чуть не клацали в ознобе. А может, и клацали бы, если б не стиснула челюсти. Расслабленные точно бы стучали. Да что ж такое… Днём чуть не до тридцати, а я мёрзну так, как будто за окном морозище…

И — слетела с кровати. Забыла проследить, выпил ли Сергей на ночь остатки отвара! Парни, небось, и не подумали… Ноги в тапки — и помчалась из комнаты, забыв взглянуть на часы. Правда, в холле посмотрела волей-неволей: к этим настенным привыкла так, что каждый раз, вспомнив, что я именно здесь, тут оборачиваюсь к ним.

Луна белыми, рассеянными сквозь тонкие тюли полосами словно спала на полу холла. Часы я услышала, но стрелок не разглядела, пошла тихонько поближе к ним. И остановилась. Прямо под ними, прижавшись к стене, лежал белый волк. Он исподлобья следил за мной. Когда я от растерянности, прежде чем остановиться, сделала ещё шаг, он подтянул к себе переднюю лапу. Не скулил. Но звяканье цепи я расслышала отчётливо.

Снова машинально посмотрела наверх. Полвторого.

— Я тебя не побеспокою, — прошептала скорчившемуся под стеной зверю. Подошла к окну, от которого немного видно крыльцо. Две фигуры на ступенях. Вадим и Регги.

Ноги в мягких шлёпках почти бесшумно ступали по полу. В коридоре второго этажа "почти" растворилось в густом ворсе ковровой дорожки.

Осторожно открыла дверь в апартаменты Сергея.