Зултурган — трава степная

Ученый-востоковед замыслил ознакомить просвещенный мир с сокровищами калмыцкого фольклора. Позднеев увез записи сказок, легенд, крылатых фраз, бытующих в хотонах, художественно обработанных джангарчи. Приезд профессора Позднеева был недолгим, но его — уважительного, мягкого, добросердечного и совсем не барина по привычкам — полюбили калмыки. Профессор обещал приехать вновь или прислать своих помощников. Араши Чапчаев в тот приезд не смог познакомиться с ученым гостем. Теперь, услышав от гонца о том, что в хотоне Бергяса появились два русских студента, Араши тотчас подумал о профессоре Позднееве и начатой им работе.

— Я и сам не знаю толком, что это за люди — русские студенты, — сказал Бергяс Чапчаеву еще у коновязи… — Уж ты не обижайся, если что не так… Да и поговорить ведь толком нельзя: переводил мальчик, что он им там наговорил, не проверишь.

На самом деле хитрый староста хотел блеснуть перед заезжими русскими своей дружбой с образованным человеком.

— Зачем извинения, Бергяс? — успокоил старосту Араши. — Мне и самому приятно потолковать с гостями.

На другой день пиршество во дворе и застольные беседы в кибитке продолжались.

— Я слышал, — заговорил Бергяс, плохо скрывая тревогу в голосе, — скрягу Очира едва не отправили на тот свет батраки? С чего бы это?

Араши, едва пригубив пиалу с чаем, принялся рассказывать о нашумевшей в последнее время стычке батраков с жадным богачом-скотоводом. Подобно истинному толмачу, Араши вел беседу сразу на двух языках — неторопливо и четко, так, чтобы все друг друга понимали.

Вадиму нравилось, как сдержанно, без лишних эмоций, чтобы не навязать слушателям своего отношения к происходящему, рассказывал Араши. История, в сущности, сводилась к тому, что один жадный скотовод из Манычского аймака тайком от однохотонцев выкосил большой луг, оставив без корма на зиму их стада. Батраки в отчаянии сначала хотели сжечь стога, но голос разума остановил их: ведь зло-то не в сене, а в бесстыдном Очире. Батраки отволтузили скрягу, а заодно и его брата-гелюнга, который пытался отнюдь не только именем божьим защитить родственника.

— Состоялся суд. Смелых парней тех упрятали за решетку, — закончил свой рассказ Араши.

— Туда им и дорога! — воскликнул Бергяс, подняв жилистый кулак над головой. — Нашли чем доказывать свою правоту — избиением сородича. Этак мы все передеремся скоро!.. А дело тут совсем даже не спорное: у кого больше скота, тому должна отойти большая часть луга. Все есть хотят, и люди, и животные.

Араши, который только что был бесстрастным рассказчиком, на глазах преобразился:

— Я не согласен. Кормит людей земля. И делить землю нужно по едокам, как в русских деревнях.