Зултурган — трава степная

У Наума почти не прекращались шумные перепалки с такой заслуженной супругой.

Собственно ради этого ее качества — угодить блюдами на всякий вкус — миллионер Жидков и подобрал где-то в поездке эту странную неугомонную пару.

В другой половине, но с отдельным входом, в небольших квадратных комнатах разместил свое хозяйство «фершал».

Чтобы получить диплом, Вадиму полагалось проучиться еще один курс. Но годы реакции, пребывание около трех лет на нелегальном положении, отодвинули его юношеские мечты о благородной профессии врача.

Ежедневно принимая больных, Вадим изучал настроение людей в глубинке, заводил новые знакомства.

На хуторе близ села Грушовки Вадима Петровича чаще всего называли просто «доктором», как и любого другого человека в белом халате. Слава о молодом врачевателе скоро разлетелась по степи. К нему приезжали люди из других сел, даже калмыки, которые, кроме своих гелюнгов и знахарей, никого не признавали. И все же, когда прижмет беда, не дождавшись исцеления молитвой, запрягали коней в телегу, правили на хутор Жидковых.

Церен пристрастился собирать в степи лекарственные травы, помогал доктору Вадиму изготавливать из них нужные настойки и снадобья.

Однако кипячение инструментов, растирание подсушенных трав, мытье пузырьков надоедало непоседливому мальчишке, любящему простор.

Он помогал деду Науму ухаживать за конями, поить их и кормить. Вначале Церен был очень нелюдим, неразговорчив. Дед Наум и его жена Дуня незлобиво окрестили его в калмычонка. Потом за черноту глаз, непоседливость звали в шутку чертенком.

И то и другое в устах деда Наума звучало не обидно. Просто фельдфебель, долго прослуживший в армии, не знал других ласковых слов. «От чертенок! От чертенок!» — кричал он восторженно, когда Церен ловко вскакивал на необъезженного коня, несся, как оглашенный, по степи, уцепившись за гриву…

Долго не могли привыкнуть к Церену дочери-близнецы Жидкова: Нина и Зина… Они строили ему рожицы, показывая, что калмычонок узкоглаз, дразнили, выставляя кончик языка при встрече.

Церен лишь улыбался в ответ. Он не знал, как ему держаться с девушками-подростками из господского дома, а спросить об этом у Вадима стеснялся. Церен с благоговением относился к «доктору» и к его заботам. Если Вадим уезжал куда-либо на день-другой по своим делам, Церен не находил себе места от тоски. Он даже не отвечал на выходки хозяйских дочерей.

Как-то в середине июля дед Наум возвратился из Царицына, куда отвозил Жидкова. В начале уборки хлебов Николай Павлович надолго отправлялся в город, где у него были водяные и паровые мельницы. К той поре возрастал завоз зерна, требовался хозяйский пригляд за действиями вороватых мельников. Жидков предпочитал сам почаще контролировать источники доходов.