Зултурган — трава степная

В двух шагах от продолговатого выщербленного желоба поднялась тонкоствольная овсяница, опушились метелки ковыля, взметнулась рослая полынь, зазеленел сочный зултурган. Столько теплых дождей прошло в мае и июне! Вчера над степью прокатилась гроза. Дождь лил целую ночь, перестал под утро, на восходе солнца. Такая благодать вокруг, хоть запевай в тон расходившимся пичугам. Даже те из них, что успели обзавестись выводком, затеяли в густой траве разноголосую перекличку…

Однако шестерым табунщикам у колодца не до веселья. Тихо переговариваясь между собой, они попеременно шарят багром по глинистому дну. На длинном замусоленном от множества рук шесте набалдашник с ржавыми усиками — кошка. Ею по обыкновению вылавливают соскочившее с баранчика журавля ведро или достают упущенную ненароком бадью. Сейчас у мужчин иная цель. Спозаранку, лишь кончился дождь, они разъехались по ближним хотонам в поисках пропавшей из дому Сяяхли. Обскакали небольшие кошары, расспросили чабанов.

— Если пропала девка, то не в колодце! — заявил взопревший от стараний широкоплечий табунщик. — А может, и жива еще… Заехать в такую ночь слишком далеко Сяяхля не могла.

— Да как сказать! — тут же нашелся другой из компании. — Вон из Бергясова хотона, говорят, два парня удрали на пристань работать. Уехали оборванцами, вернулись — свое хозяйство заимели.

— То — парни!.. Девушку, да еще такую, как Сяяхля, тут же какой-нибудь пройдоха приберет к рукам!.. Поиграется купчишка и — в притон!

Стоявший поодаль от остальных парень не участвовал в разговоре. Он лишь поглядывал на широкоплечего мужчину с кошкой в руках да вздыхал втихомолку. Табунщик кивнул в его сторону, проговорив:

— Кому девку жалко, а кому лошадь!.. Это на его буланом ускакала вчера Сяяхля. Жеребчик только что объезженный, дороги к дому не знает… Бросят его в степи за ненадобностью, любому дураку достанется.

Такой разговор тревожил парня. Конь был не совсем его: отец, старый табунщик, доверил жеребца на время, пока привыкнет к узде. Пропажа этого породистого скакуна обернулась бы настоящей бедой для всей семьи табунщика. Наконец парень, ругнувшись с досады, присел на кочку, перестав наблюдать за степью. Ему не хватило выдержки ровно на одну-две минуты, потому что как раз в это время из-за невысокого кургана показался всадник. То прибивалась к родным местам Сяяхля.

Последняя встреча с Нармой, так легко отдавшим свою любимую на волю судьбы, виделась девушке позором не меньшим, чем сватовство Хемби. Сяяхля, едва отдалившись от Налтанхина, расслабила повод и дала волю коню. Пусть несет, куда придется. Даже в стан разбойников, если таковые обитают в степи.