Зултурган — трава степная

И вы, Бааза-багша, как ясновидец, угадываете то, что ждет нас завтра… Да продлит бог ваши годы, досточтимый багша! Много лет я таила от вас свою беду, теперь чувствую: не могу совладать с собой, разум мой теряется в думах. Прошу вас, глубокоуважаемый нойон Дяявид и солнцеликий Бааза-багша, помочь мне избавиться от моего греха, отвести беду от зайсана Хемби!..

Байчха опустилась на колени и трижды коснулась лбом пола у ног багши, затем у ног нойона.

— Байчха! Встань и говори яснее, что за смута непокоит твою душу? — Бааза-багша настороженно всматривался. Он слышал от других, что жена зайсана Хемби на редкость умна и добропорядочна.

— Ваша светлость! Могу ли я вначале спросить у вас? — обратилась Байчха к нойону.

— Конечно, сестра, я к твоим услугам!

— Ваша светлость! Как вы думаете, почему во всем Малодербетовском улусе осталось так мало людей белой кости? Не правда ли, нас можно пересчитать по пальцам?

— К сожалению, это так, сестра, — сказал нойон, разглядывая кончики своих пальцев.

— У Зайсана Цябдирского аймака детей нет, — принялась перечислять Байчха. — У зайсана Налдымского аймака есть сын, но все равно, что и нет. Ему уже двадцать лет, но рассудок его, как у четырехлетнего ребенка. Может ли такой сын продолжить род отца своего? И в нашем доме, в доме зайсана Налтанхина, нет детей! Пройдет еще пять, десять лет, и во всем Малодербетовском улусе переведутся люди белой кости…

— Что же ты посоветуешь нам, сестра? — поторопил ее нойон, скрывая улыбку. — Или ты придумала лекарство от бесплодия?

— Лекарства я не знаю. Но как получить моему супругу наследника, придумала. И прошу позволения…

— Я же сказал — говори все, что думаешь, сестра!

Байчха повернулась лицом к багше:

— Если вы не хотите оставить пятьсот дворов аймака Налтанхин без юного зайсана, позвольте Хембе жениться на молодой женщине, которая и принесет ему наследника… Муж мой еще не стар, уверяю вас! — со смущением закончила наконец Байчха.

Нойон и Бааза-багша переглянулись и уставились на Байчху с изумлением, резонно полагая, что зайсанша тронулась умом в горе, от непрестанных дум своих.

— О, хяэрхан, зунква минь, — тихо проговорил Бааза-багша. Руки его, перебиравшие четки, дрожали. Он впервые слышал подобное от замужней женщины.

Нойон, прищурив глаза, с любопытством наблюдал за Байчхой.

— Вы, видимо, думаете, что я заболела, — поняла их обоих Байчха. — Нет, я не жалуюсь на здоровье. Болит только моя душа. Если вы, мудрейшие из мужчин, меня не поймете, то кто же поймет?

Первым пришел в себя нойон Дяявид.